Возраст – преимущество

Повалившись рядом с раненым хозяином дома, я скрипел зубами от досады.

– Добей его да помоги, красные рядом, я их видел возле озера, тут всего километр, быстро придут, надо уходить, – закричал раненый Лубалису.

Я корчился на полу, но все же видел краем глаза, что происходит рядом. Вот эта литовская мразь поднимает наган, останавливается, и внезапно его тело валится на пол недалеко от меня.

– Захар, говорил же, не ходи один! – ко мне летит Боря, хватает меня и начинает осматривать.

– Борь, грудь пробита, не тряси, больно… – хриплю я, и по губам течет что-то липкое.

– Командир, его надо скорее выносить!

– Товарищ командир, раненый все расскажет, они ждали основную группу со старшим и радистом. Меня нужно к немцам. Слышите, обязательно к немцам. Связи у них нет, обо мне не знают, этих не отпустите, никто ничего не узнает.

– Парень, какие немцы, ты о чем?

– Я знаю, что это не конец, чувствую, переправьте к немцам! – умолял я.

– До них тридцать километров, как?

– Алексей, отпусти меня, я сам его вывезу к ним! – влез в разговор Малыш.

– Я переоденусь, мову я знаю, сойду за бандеровца, учили ведь.

– Ладно, пойдешь на север, деревня рядом, главное, чтобы парнишка не отошел, – тихим голосом отвечал Борису Павлов после короткой паузы. – Там наши стоят, окажут первую помощь, обратишься в отдел СМЕРШ, они помогут переправить тебя и пацана к линии фронта. Как там действовать, решай сам, – подытожил командир. – И возьми вот это, – с этими словами капитан Павлов снял с себя планшет и передал его Борису.

 – Тут то, что было приготовлено для других, но тебе нужнее.

– Суки красноперые, думаете, у вас что-то получится?

– Уже получилось, тварь, немцу уже хана, скоро и ваше бесовское отребье передушим, – услыхав ругательства раненого оуновца, пробормотал я.

– Захарка, молчи, я сам тебя сейчас перевяжу, а потом на руках вынесу отсюда.

Мне было плохо. За долгую дорогу успел вспомнить все свои ранения. Это было не самым болючим. Наган штука мощная, но пуля небольшого калибра и отверстие после него не самое огромное.

Болело внутри, легкие обжигало как огнем, первый раз я очнулся, когда мне кто-то вколол какую-то хрень в руку. В голове стало еще туманнее, и я снова вырубился. Какие-то разговоры, буквально на грани сознания, успокоили, говорили на русском языке. Второй раз очнулся от тряски, скосив глаза, обалдел от увиденного. Малыш полз и тащил меня волоком по земле. Ничего не понимая, открыл было рот, но спросить не успел, вновь отключился.