Возраст – преимущество

Против партийности я, конечно, ничего не имел, но вы бы послушали эти разговоры… Да, у этих людей вера в партию привита на уровне, так и вспоминаю труд одного историка в будущем. Тот описывал первые годы после революции и спор двух вождей о федерализации страны. Сталин тогда был против, и, как позже оказалось, не зря он сопротивлялся, ибо именно через продавленную Лениным программу и законы и развалили Союз. А все было просто, Сталин, тогда споря с Ильичом, прямо спрашивал его, за счет чего будет общность в Союзе, если мы в конституции запишем право на самоопределение нации.

Ильич тогда ответил веско, как ему казалось. «Скрепит народ – партия!»

И вот здесь и была допущена ошибка. Развалили партию, и кранты стране. Ибо не осталось ничего, что держало вместе все наши республики. Это я все к чему. Тут народ настолько сплочен идеей партии, что от их речей уши вяли. О жертвенности ради общего дела, об ответственности перед партией. Не перед народом, а перед партией! И когда я услышал одно заявление местного комиссара, передо мной как будто тряпкой красной помахали.

– То есть, вы считаете, что человек должен идти до конца в любом случае? – это я вскочил с места, когда услышал о том, что если мне приказали убить кого-либо из командиров или чиновников немецкой администрации, то даже находясь в окружении солдат противника, я должен пойти на этот шаг и выполнить задание. А я ведь знаю, откуда это вылезло, Кузнецову в укор ставили то, что не воспользовался моментом и не попробовал убрать Коха.

Ну не мог он его завалить тогда, не мог. Выдал бы себя и дело не сделал, кому от этого хорошо? Вот меня и злили такие речи. Большего бреда я не слыхал, но это ж прожженные коммунисты, спорить бесполезно, а я полез.

– Ты по-другому считаешь? – Ох, видели бы вы глаза командиров…

– Можно мне выступить? – вместо ответа спросил я.

– Ну, выходи, послушаем, – недобро так ответили мне.

– Допустим, – я взял с земли палку и отломил от нее кусок, – вот это – Гитлер. Не важно, на самом деле, пусть он или любой человек из верхушки рейха, – я воткнул палку в землю перед собой.

 – У него есть подчиненные, особо приближенные, так? – ломаю палку еще на несколько частей и втыкаю перед «Гитлером». – У этих тоже есть подчиненные, а дальше – больше.

Я начал просто чертить квадраты, объясняя, что это – полки, дивизии и армии.

– И вот теперь такая ситуация. Есть один партизанский отряд, составом, ну, скажем, человек в сто, – я нарисовал еще квадратик, но в стороне.