Возрождение Феникса. Том 1

Цезарь не может меня «сдуть» — я без мяча — и терпит тумаки, бедняга.

Ну всё, Руслана должна уже вырвать мяч у вражеских штурмовиков. Интересно, как далеко продвинется? Лишь бы пролетела десять аршинов. Первый розыгрыш начался в самом центре поля. Если мы вытолкнем противников на их половину, то в следующем розыгрыше автоматически станем нападающими. Простое правило. Проворонил свое поле — стал «защитой», ты в осаде.

— Конец розыгрыша! — кричит судья. — На позиции! Тридцать секунд.

— До скорого, парни, — махнув троице возвращаюсь к своим. Те в ответ неразборчиво стонут.

Мимо попадается блондинка. Они с Алесей как раз расцепились. «Кардинальша» свирепо пожирает меня зелеными изумрудами глаз:

— В следующем розыгрыше ты мой! — рычит многообещающе.

Ух! Кровожадная какая! Но я без претензий. Мне нравится.

— Извини, у меня кредо. Никаких свиданий на поле, — с улыбкой дразню. — Но можешь попытаться.

— Каких еще свиданий! Оборзел?! Да тебе крышка! Да я тебя…! Да ты у меня…!

Оставляю ее позади пыхтеть и скрипеть ровными белыми зубами.

Наши занимают позиции на двадцатом аршине от центра поля в сторону вражеского «города». Руслана молодец. Легкая нога, тяжелая рука. Почти половина дела сделано. Еще разыграть тридцать аршинов, и мы получим одно очко.

Богдан встает в стойку за центровым и показывает пальцами в сторону противоположную от меня. А значит это ровно наоборот — в меня тычет. Значит, «антисмерч».

Мне держать удары Цезаря. Ох, а он-то сейчас злой, как выплюнутый болотопс, после стольких кувырканий.

Вообще на этой комбинации я сам настоял. Тренер сомневался, что без Рарогов выйдет, но опыта у меня явно больше. Еще до Золотого меча, до овладения в полной мере жар-эфиром я сражал полчища зеленомордых. А эти бестиморфы покрупнее школьников будут. Раз в десять. И опаснее — в тысячу."

"Вспомни любого — бронированный великан, на плечах не голова, а огромный валун в железном шлеме с кабаньими клыками, тупыми, точно зубила.

Не руки — молоты дробильной установки. От самого огромного, виденного мной, я и спас однажды Бемижара Жаворонка. Он тогда висел на грани, вздернутый над землей лапой чудовища. Помню свой гнев на зверя, помню яростные крики. Помню бурю колоссальной психической энергии, что я выплеснул. Мой соратник погибал, мой собрат! Из последних сил, раненый, я ринулся на выручку.