Возрождение Феникса. Том 1

Как ты намереваешься драться?

— Так же, как цапля ловит добычу в реке.

— Цапля?

Хорошо, что я немного почитал про местную фауну. Могу с видом мудрого восточного учителя проводить забавные аналогии с животным миром.

— Ага, рыбы, видя одну ногу птицы, принимают её за стебель растения и таким образом не чувствуют опасности. А цапля — хоп! — делает шаг и резким рывком хватает живность."

"— Шаг? — ухватывается Степка за слово. — Но, чтобы шагнуть, ведь нужно иметь две здоровые ноги.

— Соображаешь, — подмигиваю.

В классе уже собрались остальные ученики. Многие удивленно поглядывают в мою сторону, не признав с первого взгляда. А признав, продолжают пялиться, ибо не так уж легко игнорировать природное обаяние Префекта. Беда в том, что это не навык или техника, как «устрашение» в местной войстезе, у которого есть ментальный «тумблер» — дернул рычажок и выключил. Магнетизм Префекта — такое же свойство его духа, как гениальность или укрепленная астральная структура. Так что я без понятия, возможно ли Фениксу внутри меня «не сверкать».

А если возможно, останусь ли я при этом Фениксом? Как-то не хочется скатываться в блеклые слабовольные сущности.

Раздается звонок, и я тянусь за тростью, чтобы встать вместе со всеми, дабы поприветствовать учителя. Таков ритуал, и неважно, что он уже как пять минут листает классный журнал за столом.

* * *— Совсем вольтанулась? — шипит Ирина Груздева подруге, когда Федор Виссарионович отвернулся к доске и начал чертить формулу Эйнштейна для фотоэффекта.

— В смысле? — хлопает глазками Алеся. — Нет, я еще не освоила молнию Перуна. Я же пока не Кмет.

— Да, я не про твой родовой стиль, — закатывает глаза Ира. — Я хожу в клуб саммо, и прекрасно знаю, на что способен Корсов. Даже я не ровня ему. А ты вообще играешь в свой Грон и далека от мира боевых искусств. Зачем нарываться?

После ее слов вполне отчетливо звучит фырк Алеси.

— Прекрасно знаешь зачем. Нечестно, что он вызвал Арсения!

Учитель оборачивается на ее громкий писк, и девушки замолкают.

Затаились и ждут. Федор Виссарионович продолжает диктовать что-то про электромагнитное излучение. С другого конца класса на них, с выражением вселенской усталости, смотрит сам виновник разговора. Будто бы всё слышал, что, конечно, невозможно. Ира невольно засматривается на янтарные глаза в обрамлении черных-черных ресниц. «А красив, подлец, — Ира с раздражением отмечает внешнюю притягательность Беркутова. — Но меня только броским фантиком не возьмешь.