Возрождение Феникса. Том 1

Девушка придерживает старушку под локоть.

— Ваше Сиятельство, — лепечет парень в костюме. — Спасибо за возможность заработать на показе доставшихся мне по наследству картин! Но я не занимаюсь искусством, в отличие от дедушки. Я — ветеринар. Может, помните, как-то лечил гнедую в вашей конюшне?

— Видели бы мои глаза как прежде, — вздыхает дама, титул которой уже не вызывает у меня сомнений. Сиятельством никого, кроме княгини не назовут. То есть жены или матери князя.

— О, Галина Константиновна уже подошла, — смотрит Людмила в ту же сторону и, неожиданно подхватив меня под руку, тянет в сторону пожилой сударыни.

— Арсений, нам нужно поздороваться.

«Нам» звучит двусмысленно, но я вовсе не против проявить себя перед матерью Тверского князя. Поэтому киваю, улыбнувшись.

— Галина Константиновна, добрый вечер, — аристократично присаживается Людмила в реверансе, придержав платье. — Позвольте представить моего спутника, Арсения Беркутова. Его род служит вашему Дому.

— Здравствуй, Людочка, — вздыхает княгиня, слепо вращая зрачками.

— И вы, молодой Беркутов. А это Егор Краснов, внук художника Федота Краснова. Его картины, в основном, сейчас представлены здесь. Егор решил их продать, и я устроила выставку. Кстати, Егор, больше вы мне здесь не нужны.

Тон у княгини неласковый, и молодой человек спешит уйти.

Княгиня оборачивается ко мне. Вблизи я наблюдаю все признаки пигментного ретинита. Оба глаза поражены слепотой. При повсеместно распространенном Целительстве болезнь удивительная. Либо ее причины связаны с нарушением энергокаркаса? Пока загадка.

— Ваше Сиятельство, — кланяюсь я и перевожу взгляд на ближайшую картину. Демонстративно улыбаюсь на публику. Пускай княгиня и не видит, маска лица влияет на звучание речи. - Галина Константиновна, простите, вы уже купили эту картину или ее еще можно урвать?

— Большинство картин выкуплено мной. «Девочка со сливами» тоже, — отвечает княгиня. — Молодой Беркутов, ты понимаешь что-то в живописи? Чем тебе понравилась «Девочка»?

Замечаю, как она прямо навострила уши.

И от внука Краснова княгиня тоже требовала описать полотно. Действительно, раз отказали глаза, остается только смотреть ушами.

Не завидная участь. Значит, нужно как следует порадовать бедную женщину.

— Картина впечатляет свежестью образа, — я насыщаю речь мягкими обертонами. — Свободной вибрацией мазка Краснов заливает комнату солнечным светом. Белые лучи мягко ложатся на руки девочки на столе и обстановку старинного дома вокруг.