— Ты не думай, Егорик, — батя поправил мне воротник рубашки. — Я все понял. Выводы сделал и больше никогда… — тут и у него слова закончились.
— Бать, а давай это дело отметим? Ну, посидим где-нибудь? — пришел я ему на помощь и сменил тему. Отец обрадовался.
— Давай! И Лесю давай позовем.
— Обязательно. Она мечтает услышать продолжение рассказа о приключениях Навуходоносора.
И тут отец рассмеялся.
***Бывают такие дни… Когда все, что может случиться — случается. И то, что не может случиться — случается тоже. Будто события твоей жизни где-то ждали, собирались, в каком-то условном «за углом», а потом, собравшись в кучу, из-за этого угла радостно на тебя вывалились.
Ну, здравствуй, Егор!"
"В общем, сначала, когда я выходил из метро, телефон пиликнул банковским уведомлением. Я на эти уведомления в последнее время реагирую предельно нервно — потому что они в это самое последнее время очень непредсказуемые.
И в этот раз тоже. Потому что мама дала миллион.
Твою мать!
Ну да, мою, чью же еще.
Я так и шел с телефоном в руках.
То вдуплял в банковский баланс. То напряженно думал, что мне с этим теперь делать. То просто вполголоса матерился.
Как же скучно я жил еще год назад. Невыносимо скучно просто!
Потому что у подъезда меня снова ждала Ада.
Явление Ада третье. Судьбоносное.
Я понял, что нахожусь на грани нервного ржача. Поэтому героически молчал. И заговорила первой Ада.
— Егор, я не очень поняла твое послание, но на всякий случай перевела. Но ведь сумма была другой? Гораздо больше? Или я… или меня неверно информировали?
Поскольку в голове у меня по-прежнему варилось что-то совершенно непонятное, я просто молча выудил из рюкзака мировое соглашение — и протянул ей.
У Ады ушло немного времени на то, чтобы прочитать и понять. Она это сделала практически в пару секунд. Видимо, привыкла иметь дело с такими официальными бумагами. Подняла на меня взгляд.
— Значит, я опоздала.
— Да, Ада, ты опоздала.
У меня снова, как и в прошлый раз, мелькнула мысль, что надо развернуться и уйти.
Что все сказано. Но я этого не сделал. В конце концов, нам надо еще про миллион поговорить. Я забрал у Ады мировое и медленно убрал его в рюкзак.
— А ты справился сам. Как ты и говорил.
Голос ее звучал глухо. И она снова смотрела не мне в глаза, а куда-то вниз. А я по-прежнему не мог развернуться и уйти.
— Где твой котопес? — почему-то спросил я. А ведь она и в самом деле без своей живой ручной клади сегодня. Ада поняла взгляд — и мне почему-то стало стыдно.
