Я не знаю, а отец об этом никогда не говорил — деталей того, как они познакомились. Знаю только, что это произошло, когда отец выпускался из интерната. Отцу повезло, ему сразу дали квартиру, как сироте. Большая редкость, как я понимаю. По закону-то положено, а вот по факту обычно ставят в очередь на жилье. А доживают до этой очереди выпускники детских домов далеко не все. Редкая птица долетит до… Ну, в общем, понятно. Бате моему повезло — как раз в год его выпуска сдавали дом для сирот, перерезали ленточку, торжественно вручали ключи бедным деткам.
"
"Отец Ады был среди тех, кто перерезал ленточку и вручал ключи. То ли чиновник, то ли какой-то спонсор — я так толком и не понял. И дочь была зачем-то при нем. Там они и встретились — мой отец и Ада. Мальчик-сирота и дочка какого-то крутого дяди. Чем мальчик-сирота взял девочку, рожденную с золотой ложкой во рту — тайна, покрытая мраком. Подозреваю, отец мне никогда ее не расскажет. А я, наверное, уже и не хочу знать. У меня и так нервная система в последнее время не слишком стабильная.
Некоторые вещи лучше не знать, меньше знаешь — ну и так далее. Хотя, полагаю, не последнюю роль сыграла внешность отца, дома у нас была пара его юношеских фотографий, включая свадебные — там было на что запасть. Копна черных кудрей, выразительные глаза, правильные черты лица. Впрочем, какая разница — на что. Главное — чем все это закончилось.
В общем, случился классический мезальянс. Отец Ады, похоже, был слишком уверен в своей дочери.
В том, что она умница-разумница и глупостей не совершит. И как-то упустил ситуацию. А потом — оп! И вот он я, прошу любить и жаловать. Ну, точнее, известие о том, что Ада беременна.
И влиятельному папе пришлось суетиться. Видимо, на аборт дочь уговорить не смог. Или сообщили ему, уже когда все сроки вышли. Многие детали произошедшего мне не известны. А факты — факты таковы. Они расписались — Ада и мой отец. Батю моего тут же «поступили» в институт — надо же было дать этому голодранцу какое-то образование.
Купили квартиру. И зажили молодые. Недолго и, подозреваю, что не очень счастливо.
О последнем акте этой нелепой истории — «драме» язык не поворачивается сказать — отец мне рассказал. Как-то крепко выпил — и рассказал. Вообще, батя мой почти не пил. И не умел. Но один раз что-то случилось — может быть, это была какая-то годовщина памятной даты или еще что-то — и он крепко приложился к бутылке.
