— Слушай, ну почему все время так получается — что я перед тобой каждый раз во время встречи без штанов?
У него был такой жалобный тон, что сердце мое смягчилось окончательно.
— Ну, во-первых, не каждый раз. Учитывая статистику всех наших встреч — счет, можно сказать, два-два. А во-вторых… А что ж ты тогда на балконе не сказал, что ты на уколы пришел?
После паузы Егор рассмеялся. У него очень приятный смех. И заразительный — потому что я тоже начала улыбаться, параллельно набирая в шприц лекарство.
— Ну? — я подняла шприц иглой вверх, спуская воздух.
Егор еще раз вздохнул. А чего это мы трагедию вселенского масштаба устроили на пустом месте?
— Да ладно, чего ты. Ты же сам сказал, что я все там уже видела. Я вообще, знаешь, сколько мужских жоп видела? Ни одному гей-клубу такое не снилось.
Он снова хохотнул. А потом вздохнул — и принялся устраиваться на диване. Весь из себя, сука, такой стеснительный. Сначала лег на живот, а потом принялся спускать домашние трикотажные штаны. С учётом подклинивающей спины занятие, явно доставляющее мало удовольствия.
— В следующий раз я отвернусь.
— Укол будешь с закрытыми глазами ставить? — проворчал Егор.
— И прямо сквозь ткань! — рявкнула я. Штаны мой стеснительный пациент так до необходимых пределов и не спустил. — Егор, прекращай этот детский сад и освободи мне место для укола!
Он испустил еще один душераздирающий вздох — и таки спустил штаны до конца. В смысле, ниже ягодиц.
Какая, однако, шикарная задница. Главное, не сказать этого вслух.
— Так, — голос вдруг стал хриплым, и я прокашлялась. — Препарат в шприце болючий, предупреждаю сразу. Постарайся максимально расслабиться.
Почему-то сказать ему «Расслабь булки», как я обычно говорила Славке, не получилось. Но и ворковать, как я это делала с Михой, тоже язык не поворачивался.
— Не знаю, как у меня это получится, — глухо проговорил Егор в диванную подушку.
— А тебе раньше уколы делали? — я наклонилась к нему.
— Нет.
— Даже в детстве?
— Даже в детстве, — Егор подумал и добавил: — Только прививки.
— О, так я тебя сейчас девственности лишу?
Егор хмыкнул, а я быстро и аккуратно ввела иглу. Егор дернулся, а я, совершенно неосознанно, погладила его другой рукой по второй ягодице.
— Тише, тише, не дергайся и не напрягайся. Все хорошо. Чем медленнее я введу лекарство, тем лучше оно усвоится. И тем меньше будут синяки.
Егор замер. А я, после небольшой паузы, резко убрала левую руку с его задницы.
