Только в тазу красном пластмассовом не копайся и на штаны мои рабочие не посягай.
Спустя примерно пять минут я балконную дверь снова открыла, и мой временный балконный жилец опасливо шагнул в квартиру. Кефир, оскорблённый в своих лучших мейн-куньих чувствах, лишенный свободы передвижения, явно почуял, что на его территорию ступил чужак. Захватчик. Другой самец, в конце концов! И жутко и утробно завыл. Если вы никогда не слышали, как воет тринадцатикилограммовый мейн-кун — то поверьте, вам оно и не надо. Вой перемежался с таким же душераздирающим и угрожающим шипением.
А еще дверераздирающим звуком шкрябанья — это Кефир пытался в царство свободы дорогу когтями проложить себе.
Черт. Сейчас все филенку издерет. Одни убытки с этим гостем!
— Фу! — на пределе голосовых связок рявкнула я. Кефир перестал шкрябать, но испустил вой, который перекрыл все, что он издавал до этого.
— А у тебя там… дверь крепкая? — шепотом спросил горе-любовник.
— Покрепче твоих нервов! — огрызнулась я.
Он вздохнул, но промолчал.
И я решила, что сейчас настал наиболее подходящий момент, чтобы высказать ему все. И подбоченилась. Читать лекции о морали всегда удобнее именно в этой позе."
"— Вот с такими звуками тебя в аду будут черти на сковородке жарить! — запустила пробный шар я. Голопузик вытаращился на меня так, будто я стала выть и шипеть, как Кефир. Черт. Оказывается, во мне пропадал проповедник. — Да-да! — я даже подняла вверх обвиняющий указательный палец. — За прелюбодеяние еще и не то полагается!
Гостюшко мой некоторое время все так же ошарашенно смотрел на меня.
Ну, хоть рот прикрыл — и на том спасибо. Поерзал рукой, которой держал полотенце — очевидно, влажное полотенце по-прежнему доставляло ему дискомфорт. А мне этот факт доставлял, наоборот, удовольствие. Потому что нечего обманывать хорошего человека, соседа и мужика Миху!
— Слушай, дай мне какие-нибудь штаны. Пожалуйста, — наконец, выдал он.
— Сейчас прямо! — я только разогналась. — Голым отсюда пойдешь!
— Ты чего такая злая?
— А ты, блядь, добрый! — рявкнула я.
— Чужую жену шпилить в отсутствие мужа — это просто образец добродетели. Сейчас зарыдаю от умиления!
— Если что, я не знал, что она замужем! — ответно вдруг рявкнул мой гость.
Не в том я была состоянии, чтобы проигнорировать эти слова. Потому что они были слишком похожи на правду. Потому что это было вполне в духе Юли-пиздюли. Но я все же уточнила на всякий случай.
— Правда, что ли?
— Правда, — он тоже стал говорить спокойнее.
