И я поняла, как это чудо без перьев оказалось на моем балконе.
Ах ты Юля-пиздюля… Это я про Мишкину жену, если что.
— Ну, здорово, коль не шутишь, — я шагнула к краю своего балкона, таким образом убрав из поля зрения своего голыша Мишкин бицепс. Ну и его самого вроде как тоже… собой прикрыла. Перегнулась через перила, чтобы лучше видеть Михаила. — Ты чего ж это — на сутки раньше прибыл, что ли?
— Ага, — сосед с наслаждением затянулся, сощурился на дым. Дружески хлопнул меня по плечу, поумерив свой богатырский пыл, но вышло все равно увесисто.
— Гнал как сумасшедший. Юляшку свою напугал, дверь долго не открывала, поверить не могла, что это я. Спала уж. Ну, я ей, конечно, спать-то теперь уж не дам, — хохотнул Миха. — Почитай три недели дома не было. Соскучился по ласке женской. Сейчас перекурю — и на второй заход пойдем, — снова хохотнул Мишка.
— Михайло Александрович, курение плохо сочетается с кардионагрузками, — я погрозила Михе пальцем.
— Не нуди, кудрявая! — расхохотался Мишка.
— Приходи завтра на чай, покалякаем. А то и по пивку дернем. А сегодня некогда, сама понимаешь, да и час уже поздний.
— Зайду, — пообещала я. — Покалякаем.
Последнее слово я сказала не только Михаилу. Но и тому горе-любовнику, что сейчас стоял за моей спиной.
***"
"Я вот даже и не знаю, чего в той ситуации, что сложилась в семейной жизни моих соседей, было больше: Мишкиной наивности или Юлькиной наглости. Но гуляла соседка Юля, даже особо и не скрывая свои похождения. «Кот из дому — мыши в пляс», — так, кажется, говорят про подобные ситуации.
Видимо, рассчитывала, что никто про ее непотребное поведение Михе не расскажет. Желающих просветить Михаила об облико аморале его супруги и правда особо не находилось — сдается мне, больше по причине Мишкиного взрывного характера. Вспыхивал Миха как порох. Правда, и отходил быстро. Но к тому моменту, когда Миха отойдет, Юлькин недоброжелатель мог уже запросто высчитывать, какой у него теперь недокомплект зубов.
Помнится, Миха мне как-то в виде анекдота рассказывал, что ему де какая-то соседка-старушка — ну, знаете, из серии «Наркоманы! Проститутки!» — что-то пыталась про его Юляшу ненаглядную сказать. Бабушку Мишка не стал пинком через дорогу переводить — у него в воспитании уважение к старшим прочно закрепили, он даже мою своеобразную маменьку приветствует не иначе как «Мое почтение, Елизавета Владимировна!». Но рыком он-таки старушку на скамейку обратно угнездил.
