Но почему, Егор, ты не позволяешь тебе помочь? Я просто хочу… хочу, чтобы тебе было легче.
— Хочешь сделать мне, как легче — уйди! И никогда не возвращайся!
У нее в глазах стояли слезы, кончик носа был розовый, руки дрожали — вместе с трясущейся собакой. Но ее упрямства я недооценил.
— Я все знаю. И что ты уволился с работы. Ты, наверное, ищешь сейчас какие-то способы быстро раздобыть денег. Егор, позволь мне помочь тебе. Я не хочу, чтобы ты связался… связался с чем-то нехорошим. С криминалом. Пожалуйста, Егор.
— Мы с отцом прожили почти тридцать лет без твоей великодушной помощи. И сейчас справимся.
— Тебе же так будет проще, Егор, — упрямо продолжала она, будто не слышала мои слова. — Ты сейчас не живешь — выживаешь. Давай, я помогу твоему отцу. А ты снова будешь жить своей жизнью. Полноценной. Делать то, что нравится. Заниматься любимым делом. Встречаться с девушками.
Фраза про девушек почему-то окончательно выбила у меня почву из-под ног. Это просто уже какой-то абсурд.
— Спасибо, мама! — выплюнул я.
А Ада отшатнулась как от пощечины. — У меня все в порядке. Я со всем справляюсь сам. Как-то тридцать лет мы с батей без тебя справлялись — и сейчас справимся. И девушка у меня, кстати, есть. Прекрасная чудесная девушка. Которой совсем не важно, сколько у меня денег. Которая понимает, что не все покупается. Верная и надежная. У которой кот — в пять раз больше вот этой вот шавки, — я мотнул головой в сторону трясущегося недоразумения. Оно у меня почему-то вызывало особое раздражение.
— Этот кот таких на завтрак жрет.
— Егор, ну какие девушки с котами-монстрами? Что за фантазии? Зачем ты все это придумываешь?
— Он не придумывает.
Я резко обернулся и буквально впечатался губами… в Лесю. Почувствовал, как она смачно поцеловала меня, почувствовал ее руку на своей талии. И буквально охреневая от удивления — в который раз за последние полчаса — услышал:
— Это я — та самая девушка. И кот у меня, в самом деле, есть. Только я не позволяю ему питаться собаками — у него от них несварение и жидкий стул.
У меня было полное ощущение, что сейчас я сделаю что-то совсем неадекватное. Нервная система безапелляционно уведомила меня, что она не вывозит. Что нам нужен принудительный ребут, а то и шатдаун. А Леся прижалась ко мне крепче.
— Егор, пойдем домой. Я там обед вкусный приготовила.
Это были те самые слова, которые запустили и ребут, и шатдаун, и много чего еще сразу.
***Мы молчали всю дорогу. Молчали в подъезде, молчали в лифте.
