И какого-то хрена после своего эффектного оголения молчал и не делал ни одного движения. И Леся молчала.
Она смотрела. И от ее взгляда мое и без того приподнятое состояние только усугубилось. А потом она подняла взгляд. Я завис на том, как дернулась ее шея, когда Леся сглотнула. Зато этого мне хватило, чтобы сняться с ручника, опуститься на одно колено на диван и медленно потянуть в сторону одеяло.
Мне надо посмотреть. Очень надо.
Не посмотреть.
Любоваться.
Леся оказалась такой, что я даже зажмурился на мгновение.
А потом распахнул глаза и смотрел. Грудь небольшая, но реально под ладонь. А ниже — узкая талия, длинные стройные ноги. А лучше всего — ее руки, которыми она притянула меня за шею к себе.
— Я еще не все рассмотрел, — попытался запротестовать я.
— Я никуда не ухожу. Успеешь. Поцелуй меня.
Я не дурак, чтобы с таким спорить.
Поцелуи как-то стремительно поползли вниз. Чем ниже я целовал Лесю, тем чаще она дышала, тем громче стонала.
А когда поцелуи спустились к самому стратегическому месту…
Лесю не пришлось уговаривать.
С Лесей не пришлось ломать голову, а так же выворачивать пальцы и язык. С ней все оказалось так просто и понятно, будто мы делали с ней это много раз.
Просто, понятно и невероятно сладко. Так тягуче сладко, что быстрый и горячий всплеск ее наслаждения стал для меня неожиданностью.
Какая же ты быстрая и сладкая девочка, моя кудесница…
Впрочем, мне ли жаловаться? У самого уже голова кружилась. От того, что кровь вся устремилась к очень отдаленному от головы месту.
Но ведь дело было совсем не в том, что у меня довольно давно не было девушки. Нет. У меня просто никогда не было такой девушки, вот и все. Первая в моей жизни кудесница.
Мне пришлось буквально заставить себя оторваться от Леси, чтобы взять со стола приготовленный презерватив. Она еще остаточно так мягко подрагивала, что руки от нее отлепить было совершенно невозможно. Но я смог.
Ну а потом…
Она издала такой вздох, когда я взял ее… Она так мгновенно перекрестила на моей пояснице свои длинные ноги… Ее руки так естественно легли на мою шею…
Что дальше все для меня потонуло в том, в чем не было слов.
Было только наслаждение — такое мощное, что я в нем растворился. И единственной моей реальностью стали нежность и тугая влажность ее тела, ее дыхание и сладкая долгая одна двоих пульсация наслаждения в финале.
А после я лежал, уткнувшись носом в Лесин затылок. От нее пахло моим гелем для душа — и ею. Я теперь узнаю этот запах из тысяч других.
