Что касается экрана, то и он не гарантирует…
Ратибор прыгнул без подготовки, тело сработало само, он почти достал незваного гостя и получил страшный волновой удар по сознанию. В глазах все поплыло, закачалось, пол стал зыбким и скользким, а тело превратилось в рыхлый студенистый ком с десятком щупалец вместо двух рук. И все же ему удалось удержаться на грани беспамятства, организм яростно воспротивился чужой воле и на пределе инстинктов и подсознания включил внутренние резервы, почти нейтрализовавшие влияние возникшего в мозгу нейроторможения.
Туман в глазах растаял, Ратибор обнаружил себя согнувшимся в метре от смотревшего на него с холодным любопытством Батиевского.
– Похвально! Видимо, вы хороший спортсмен, если даже неапробированный внушенный оптимайзинг увеличил ваши природные дарования до почти абсолютного владения телом. В пределах неэкстрасенсорных возможностей, конечно.
– Зачем это вам? – глухо спросил Ратибор, не поднимая головы, собираясь с новыми силами.
– Что именно?
– Этот прессинг: угрозы, нападения, диверсионные акты, попытки помешать строительству Т-конуса.
Если человечество решит его включить, помешать этому вы все равно не сможете.
– Весьма спорное высказывание. Мы все рассчитываем с абсолютной точностью, ошибки исключены, я имею в виду те ошибки, на которые рассчитываете вы, принимая нас равными себе психологически и нравственно. Это неверная позиция. Но вы натолкнули меня на мысль, и я передумал убивать вас сегодня. Из чувства осторожности, а не жалости.
Сообщите всем, от кого это зависит: мы не слепые террористы и не слуги Конструктора, мы его партнеры и никогда не встали бы на путь вмешательства в вашу деятельность, не прими вы решения, угрожающего жизни нашего партнера. Комиссар Железовский не прав, считая нас людьми, но и председатель СЭКОНа Боянова не совсем права, отрицая в нас человеческие качества, ведь уживались же мы с вами сто с лишним лет.
– Объявите свою доктрину всем людям, уверен, результат будет в вашу пользу и без силового давления.
Батиевский покачал головой:
– К сожалению, мы знаем результат всепланетного обсуждения, и он не в нашу пользу: все хотят жить, а большинство хотят жить, практически не думая. Ведь это очень тяжело – думать.
В бесстрастном голосе К-мигранта почудились Ратибору нотки горечи, сожаления.
Оператор «Шторма» выпрямился:
– Вы что же, знаете будущее? Результат референдума еще никому не известен.
– Достаточно и того, что он известен нам.
