Ему даже показалось – он понял, что спросил проконсул и что ответила Настя.
– Иди, иди, – пробормотал он негромко. – Я слышал, он будет ждать тебя.
Анастасия вскинула голову, отдышалась после бега, сквозь прищур век разглядывая Ратибора и прислушиваясь к чему-то. Потом сказала коротко:
– Я останусь.
– Иди, я не нуждаюсь в няньках, да и Грехов твой будет сердиться. Зачем тебе эти компромиссы?
Глаза девушки потемнели:
– Дерзишь, мастер, ты не прав. Не старайся разозлить меня или обидеть, сам пожалеешь потом.
– Пожалею, но делить тебя ни с кем не хочу! И не буду! Иди, он же сказал, что будет ждать.
К тому же он экзосенс, а я нормальный человек, не лишенный самолюбия.
Анастасия вдруг словно погасла, лицо ее стало безжизненным, бледным, измученным.
– Оказывается, ты можешь быть жестоким, мастер, но это не красит мужчину, я имею в виду сильного мужчину. Что ты знаешь о Габриэле? За что ты его невзлюбил? Знаешь ли ты, сколько пришлось пережить этому человеку? Он четырежды умирал и воскресал, на нем живого места нет! Все его друзья или погибли, или уже умерли, жена, поняв, что стареет, а он нет, разбилась, направив «Скорую» в лоб грузовому нефу, сын погиб в экспедиции к Чужой… – Голос Насти пресекся, и она закончила шепотом: – Он одинок, понимаешь? Одинок, как не бывает одиноким ни один человек! – Она повернулась и вышла из гостиной.
Ратибор опомнился, спотыкаясь, догнал ее у двери, сказал в спину глухо:
– Прости…
Анастасия замерла, оглянулась через плечо.
– Прости, Стася… – Он покачнулся.
– Я дурак…
Позже, через час, они лежали, утомленные, переживая то новое, что протянулось между ними, кроме влечения и жажды любви и ласки; нить пси-обмена была еще тонка и не всегда работала в обе стороны – Ратибор «слышал» Настю хуже, чем она его, и все же он теперь знал, что становится намного богаче. Правда, совсем обходиться без слов в общении с ней он еще не мог.
– Я собрался звонить тебе… когда пришел незваный гость.
– Кто именно?
– Батиевский. Честно говоря, он мне чем-то симпатичен, серьезный мужик и умный.
Жаль, что он К-мигрант.
– Жаль, – вздохнула Анастасия, нашла в темноте его волосы, взъерошила, погладила по щеке. – У тебя странное имя – Ратибор, твердое и воинственное, от слов «рать» и «борьба», его не сократишь, не сделаешь уменьшительно-ласкательным. Ты представляешь редкий тип людей, которым нельзя дать другое имя. Не могу вообразить тебя Аристархом. – Она тихо засмеялась. – Аристарх Берестов. Или Сидор.
– Угу, – промычал он.
