Возвращение грифона

Поднялся на четвертый этаж — знакомая дверь, стальная, с глазком телекамеры. Площадка для электронного ключа — забылся и хлопнул себя по голому боку — ключ искал. Посмеялся. Протянул руку к площадке звонка и остановил на полпути — интересно, родители дома? Что я им сейчас скажу? Незнакомый человек звонит в дверь, в довольно криминальном районе — что им от меня ожидать? Если отец дома, он сразу откроет, если мать — будет долго расспрашивать, что и как. Ну, вперед!

За толстой звуконепроницаемой дверью ничего не слыхать.

Пока размышлял, колебался, строил аргументы и тут же их разрушал — загорелся экран на двери, и строгий мамин голос спросил:

— Кого вам, молодой человек?!

— Открывай, — сказал я, и голос мой сорвался в хрипоту.

— Что значит — открывай?! — сердито ответила моя строгая мама и хотела еще что-то добавить, когда я еще раз повторил:

— Мам, открывай.

— Что?! Вася?! Как?! Сейчас, сейчас!

Дверь открылась, и я поскорее скользнул внутрь квартиры — на лестнице у второго этажа слышались чьи-то голоса, и мне не хотелось, чтобы кто-то видел меня у дверей нашей квартиры.

— Вась, это точно ты? — спросила мама, комкая в руках передник.

— Мам, да я, я! Только не пугайся, во-первых, это иллюзия, а во-вторых, под иллюзией измененное лицо. Что-то вроде пластической хирургии. Ты должна понимать, что почем.

— В ванной сидит! Он сейчас в отпуске, так что тут он. Сынок! Наконец-то! Ты откуда? Что с тобой? Где твоя девушка… или жена? Где ты был все это время? — мать обняла меня, вздрогнула, погладив по плечу. — Ты чего, раздетый?

— Раздетый. Мне надо будет мою одежду, но прежде в ванную. Я босиком с пустыря пришел.

— Босиком?! Да там стекла, зараза всякая! Эй, отец, вылезай скорее, тут Вася пришел! Ему ванная нужна!

За дверями ванной завозились, и через пару минут миру явилась голова моего папы, известного в городе автослесаря, почти мага автомобильных дел.

— Точно, что ли, или ты прикалываешься?

— Что значит прикалываешься? Вася пришел! И вообще, такие слова говорить нехорошо! Сколько раз тебе об этом говорила!

— Сто пятьсот раз. А я говорил и буду говорить, — задумчиво сказал отец, рассматривая незнакомого парня. Потом его лицо просветлело, и он, подмигнув, спросил:

— Иллюзия?

— Не только иллюзия, пап.