В этот момент Джессика вдруг поняла: это никакие не дайверы, это акулы! От них до Тома было около двадцати метров, и Зиткэла хотел загородить его левым бортом и принять безбашенного парня на правый. Но если хищники ускорятся и поднырнут под утлую деревянную посудину…
Она схватила лежащую у борта короткую трубчатую лесенку и надела закруглением на край борта. Теперь лесенка доставала до воды, а несколько ступеней даже ушли под поверхность. Том вынырнул и, отфыркиваясь, осмотрелся.
— Сюда, Том! Акулы! Скорей! — Джессика даже запрыгала, размахивая руками так, словно пыталась взлететь.
Том, наверное, понял, но не впал в панику — вначале спокойно помахал в ответ и только потом быстро поплыл к катеру, отгородившему его от акул. Зиткэла с острогой-трезубцем стал у противоположного борта и, перегнувшись, внимательно всматривался в морскую гладь. Судя по тому, что он занес острогу для броска, хищники были совсем близко. Но и Том уже достиг катера. В руке его блестел нож — и когда он успел его достать?
Дальше события закрутились бешеной каруселью.
С утробным «хэк!» караиб метнул острогу. Том, зажав нож в зубах, пулей взлетел по лесенке на спасительную палубу. Следом за ним из воды на миг высунулась огромная акулья голова с оскаленной пастью, челюсти громко щелкнули, смяв трубчатые ступеньки, на которых только что находились ноги солдата, сохранившего их от афганских противопехотных мин. У левого борта расплывалось красное пятно, акулий плавник быстро уходил вдаль, привязанная к остроге веревка бешено сматывалась с барабана.
Вторая акула сделала круг вокруг катера и исчезла.
— Ну, я заработал поцелуй? — тяжело дыша, спросил Том. Нож он опять держал в руке.
Джессика считала, что кавалер заработал пощечину, а то и две, но изобразила улыбку.
— Ты уже получил все авансом. Может быть, правда, Зиткэла захочет тебя поцеловать…
Он все же обнял ее и прижал к себе.
— Как у тебя колотится сердце! Ты испугалась? Неужели из-за меня?!
— Да, — кивнула Джессика, и это была чистая правда.
Ведь все могло пойти насмарку!
Тем временем Зиткэла перерезал веревку, осмотрел искореженную лестницу и подошел к герою дня, но не для того, чтобы его поцеловать.
— Рыбалка невозможна, акулы распугали всю рыбу. Мы возвращаемся обратно. — Всегда суровое лицо индейца было еще суровее обычного. В руке его тоже блестел клинок, еще больший, чем у Тома. Казалось, сейчас начнется пиратская дуэль на ножах.
