— А как он у вас оказался?
— Это не важно! Лучше скажи, зачем ты разрабатываешь «Комплекс»? Зачем Круглого ссучил и сам ссучился? Зачем ты, сука, меня сегодня сдал с потрохами? Почему полную раскладку дал этим беспредельщикам, которые тебя схватили и обезоружили? Ты же хвастаешься, что крутой опер?! А на самом деле — сявка позорная, которая под всех ложится!
— Откуда вы знае… — Громобой потупился, но тут же вскинул голову. — Легко говорить, когда ты в стороне, а я в бороне! Если бы на тебя трое спецназовцев налетели, ласты закрутили и сказали, что закопают, что бы ты сделал?
— Да уж не то, что ты, не кололся бы до самой задницы, — криво улыбался Карнаух.
— Да и ласты закрутить мне не так просто…
— И что, никогда не было, чтобы ты струсил? А? Ты ведь тоже крутого из себя разыгрываешь! Но я не верю, что у тебя не было таких моментов!
Карнаух помрачнел.
— Не твое дело, что было, а чего не было! Ты по жизни крыса, ты своих сдаешь!
— А ты?! Ты же не из бандосов? Почему тогда к бандосам пришел? Значит, своих сдал! Кто бы они ни были, эти «свои»! Не так, что ли, Валерий Петрович?
Начальник СБ был вне себя от ярости, но сдерживался и говорил спокойно, хотя в душе бушевал вулкан.
— Сейчас не обо мне речь, а о тебе! Какой же ты опер, если за тобой даже гоняться не нужно, нажал кнопочку, и ты сам заявился!
— Бывает. Я сразу понял, что ты спецом меня сюда заманил… Зачем?
— Да чтобы узнать, чего ты стоишь!
— И что, узнал?
— Пока нет. Но сейчас узнаю, — сказал Карнаух.
— Оружие тебе же вернули? Правда, вначале в дерьме вываляли, а потом вернули…
— Не в дерьме, а в пыли…
— Неважно! Отобранное личное оружие всегда дерьмом воняет!
— И что? Будешь мне морали читать? Так я и сам все знаю!
— А ты разобрался, почему Рыбак не смог никого застрелить?
— Ну, говорил мне Круглый, что из-за хитрых прихватов спецназовских… Мне до этого дела нет.
— А вот мы сейчас и испытаем друг друга…
— Че мне тебя испытывать? Мне и до тебя дела нет.
А тем более не тебе меня испытывать! Не забывай — я представитель власти!
— Ты продажный полицейский, они нигде не ценятся. И закон их не защищает, — презрительно скривился Карнаух и достал из-под пиджака пистолет.
— Вот, глянь, — он чуть оттянул затвор и показал высунувшийся из патронника желтый цилиндрик. — А теперь смотри внимательно: берешь за затвор, удерживаешь его вот так — и стреляешь…
И он действительно выстрелил в стоящее неподалеку ведро.
