Резкий звук ударил по ушам, ведро качнулось, из аккуратной дырочки посыпался песок.
— Ты что? С ума сошел? — воскликнул Громобой. — Сейчас сюда все сбегутся, полицию вызовут!
— Не бойся, это наш объект, и здесь все будет по-нашему! А теперь смотри, — Карнаух приставил пистолет к виску и нажал на спуск. Раздался щелчок.
— Хочешь, еще раз? — Он повторил то, что выглядело как покушение на самоубийство, и снова раздался безвредный металлический звук.
— Хочешь, третий? — И снова впустую щелкнул курок. — А теперь доставай свой.
Проверим, чего ты стоишь!
— Не собираюсь я ничего проверять! Я не умею делать такие штуки, Круглый говорил — этому в спецназе учат. Может, и ты этому там научился? Я всегда считал тебя темной лошадкой. Может, ты из той стаи, в которой Скат обитает?
— Доставай, не болтай! — это был приказ. — Сам не сделаешь, ребята помогут!
Мирон с напарником, улыбаясь, кивнули. Громобой понял, что это испытание на крутость. Как в камерных играх: новичку завязывают глаза и предлагают прыгнуть со второй шпонки головой вниз в лежащую на цементном полу шапку.
Стопроцентное самоубийство! Но кто прыгнул, того ловят в растянутое одеяло, и он становится авторитетным пацаном! А кто отказался, получает клеймо труса, со всеми вытекающими последствиями… Так что выхода у него нет — надо выполнять команду! Делают же это спецназовцы, вот и Карнаух сделал! И он сделает! А тогда от него отстанут… Тем более, пистолет нечищеный, он и без всяких ухищрений может давать осечки…
— Ну, сам или помочь?
— Не кипешуй! — От волнения опер перешел на блатной жаргон.
— Что ты сделал, то и я сделаю!
Громобой достал свой «ПМ». Он тоже носил патрон в патроннике и показал это Карнаухову."
"— Ну, давай! — подбодрил тот. — Только держи крепко!
Громобой схватился за затвор и выстрелил в то же самое ведро, но промахнулся, пуля скользнула по полу и срикошетировала в дальнюю стену.
— Так держать неудобно, — вроде оправдываясь, объяснил опер. Но звук выстрела и острый запах пороха отрезвили его, и недавняя решимость исчезла.
— А теперь давай пробуй, как я. Я нажимал три раза, а ты всего один!
— Да не собираюсь я этого делать, — ответил Громобой. Он вдруг отчетливо понял, что стоит на краю могилы. — С чего вдруг рисковать жизнью?
— Вот ты как запел! Значит, очко не железное, — засмеялся Карнаух. — Выходит, обосрался? А почему? Ты же знаешь, что Рыбак, как ни старался, так и не смог выстрелить! Да и я тебе только что показал! Давай, нажми разок!
— Не буду, — покачал головой опер.
