Они оторвались, и ему вовсе не надо доводить дело до финального аккорда: ведь самоподрыв вовсе не цель задания! Если группа ушла, то и задача выполнена! Какой смысл ему задерживать Стражей дальше? Да и насколько он сможет их задержать? На полчаса? Час? А может, они подкрадутся быстрее. У них остались две собаки. Если они еще сократят дистанцию и пустят псов, то вполне могут застрелить его, когда он сосредоточится на зверях… Или собаки растерзают его, когда он переключит внимание на их хозяев… Куда ни кинь — везде клин!
И тут пришла мысль, которая всегда позволяет оправдаться перед самим собой.
Уже нет никакого смысла оставаться здесь, потому что он выполнил свою задачу. Он задержал преследователей и дал возможность сослуживцам уйти. Правда, он не слышал рокота вертолета. Но на достаточно большом расстоянии и с учетом того, что ветер дует в ту сторону, это вполне объяснимо. Значит, можно уходить! Но для этого нужно убить собак. Потому что от собак уйти невозможно. До границы примерно десять километров.
Если он оторвется, то, скорей всего, ему удастся спастись.
Он поднес к глазам бинокль и, внимательно вглядываясь, рассмотрел в траве ползущих справа и слева к нему Стражей. Их комбинезоны сливались с окружающей растительностью, но опытный глаз отделял пока еще живых существ от неживой природы.
Для удобства прицеливания он встал и, прячась за ободранный пулями ствол баобаба, несколько раз выстрелил. С высоты своего роста, конечно, обзор был лучше, чем из положения лежа, и две пули попали в цель.
И тут же в атаку пошли оставшиеся собаки — похоже, у Стражей не выдержали нервы. Он выстрелил — раз, два, три, но промахнулся: очевидно, сказывалась усталость и нервное напряжение. Тогда он стал наводить красную точку маркера не на голову с прижатыми ушами, а на живот, который открывался при каждом прыжке. Дело пошло на лад: атакующая слева собака с жалобным визжанием плюхнулась в траву, и, хотя пыталась ползти вперед, опасности уже не представляла. А нападающая справа за это время сократила дистанцию до пяти метров и уже прыгала на него, когда пуля угодила ей прямо между глаз.
С псами было покончено.
Переключившись на собак, он не обращал внимания на ожесточенную стрельбу Стражей. Пули свистели рядом с ним, и он чувствовал, что вот-вот очередная свинцовая оса ужалит его, хотя до сих пор он привык жалить противника, чем и оправдывал свой позывной. Но вдруг все вокруг потемнело. Он не понимал, в чем дело. На небе появились звезды.
