Особенно разохавшиеся от переизбытка чувств женщины, что сразу утащили Алю на теплую кухню и не отпускавшие ее до начала вечернего пиршества. Про пса и говорить нечего — пес едва от радости не помер, когда увидел свою любимую хозяйку и своим гавканьем наверняка переполошил половину Диких Земель. И разрушил половину кухни, когда наворачивал там бесконечные круги между столами. А следом за ним беспричинным весельем заразились остальные наши три новоприобретенные собаки и присоединились к вожаку, добавив шума и гама.
Кончилось тем, что не выдержавшая такого собачьего бесчинства Нилиена вооружилась черпаком и безжалостно выгнала собачью семейку во двор. Там псины нашли новое развлечение, устроив возню в снегу вместе с визжавшими от счастья детьми и деловито ковыляющим на деревянной ноге гоблином Горкхи. Заметил я и нескладную фигурку Стефия, который, несколько криво улыбнувшись, поклонился мне издали и за столом сидел на противоположной от меня стороне. Да уж… вот оно церковное воспитание отца Флатиса, привившего подростку нетерпимость к страхолюдным тварям вроде меня.
Еще одна головная боль."
"Чуть поодаль от длинного стола расположились наши новые друзья сгархи — шесть огромных самцов и столько же самок, гораздо меньших в размерах и грациозней — даже с учетом их неимоверно раздувшихся мохнатых животов. Теперь я понял, что имел в виду Трехпалый, когда упоминал, что самки «отяжелели» и уже не могут охотиться самостоятельно. Со столь сильно отвисшими пузами особо не поохотишься — через двор пройти и то проблема.
Для сгархов тоже было приготовлено пиршество — еще теплые оленьи туши, несколько отощавших за зиму кабанов и прорва мелкой живности типа зайцев. Причем все туши были уже освежёваны. Ну да, еще бы… сомневаюсь, что мой хозяйственник Тезка позволил бы сгархам портить хорошие зимние шкуры. За спинами со смаком вгрызающихся в мясо зверей виднелся темный проем прорубленного в скале хода, которого не было еще совсем недавно.
Похоже, мои главные мастера, Древин, Дровин и Койн, в точности выполнили мои указания и подготовили для сгархов уютную берлогу.
У меня на языке вертелась тысяча вопросов, я хотел пройтись по поселению, сунуть свой ледяной нос в каждый угол и щель, поговорить с каждым без исключения, расспросить о делах, но сделать этого мне не позволили, едва ли не силком усадив за стол. Пришлось подчиниться и перенести все дела на следующий день.
