Возвращение

 – Идемте в дом, взглянем на Зибо, что ли…

Смотреть было вовсе необязательно: как я и предполагала, маг-медик оказался совершенно прав – бедолаге сержанту предстояло проваляться без сознания еще пару суток, тогда дырка в его дурной голове зарастет как следует и Зибо снова сможет выводить из себя окружающих. Маг-медик свое дело знал, залатал мальчишку на совесть, и вмешиваться в процесс выздоровления не стоило, как бы ни хотелось нам поскорее узнать, кто же огрел Зибо по голове.

– Лауринь. – Я призадумалась.

 – У меня есть еще дела, поэтому я вынуждена вас покинуть. Когда Зибо очнется, пошлите за мной, не сочтите за труд.

– Конечно, – кивнул Лауринь. – Где прикажете вас искать?

– Для начала – дома, – хмыкнула я. – Если там меня не будет, оставьте записку. Где я окажусь в следующие пару часов, я и сама не знаю.

– Как обычно, – криво улыбнулся Лауринь. – Что насчет лошади?

– Пока пусть побудет у меня, – ответила я и повела своего мерина к воротам. – Ко мне не так просто забраться, как к вам.

Говоря так, я немного кривила душой: пара заклятий – это не то, что полноценная защита. Ею я займусь, как только вернусь домой, откладывать больше нельзя. Пока же… будем надеяться, что даже если хозяин вороного вейрена узнает, где находится его пропажа, то не рискнет по-наглому сунуться в дом судебного мага.

…Путь мой лежал к дому Лейса Ротта на респектабельной улице Трех Фонарей (не знаю, откуда такое название, фонарей тут было явно больше) – уже вечерело, хозяину пора уж объявиться дома! Однако, как вскоре выяснилось, я прибыла слишком рано.

– У хозяина срочный заказ, – пояснил обходительный слуга. – Он может и ночевать в мастерской остаться. Но тогда уж предупредит… Вы обождите, госпожа, если не торопитесь.

Я заверила, что не тороплюсь, расположилась в кресле у камина и принялась задавать вопросы прислуге. Отвечать мне вовсе не жаждали, но стоило представиться, заметить, что разрешение на допрос мне дал господин Ротт и что вопросы мои имеют прямое отношение к исчезновению их хозяйки, как отношение прислуги мигом переменилось.

Теперь на вопросы отвечали подробно и, насколько я могла судить, честно, но ничего нового я из слов домочадцев Ротта почерпнуть не смогла. Да, хозяйку они любили, она была женщиной доброй, приветливой, никогда никого без причины не бранила…

– Это потому, что она сама деревенщина, – припечатала пожилая служанка, она была у Ротта кем-то вроде домоправительницы. – Не привыкла распоряжаться.