Возвращение

 – Но в целом мысль ваша мне понятна. Вы решили стать… кем-то, сделали карьеру, после чего разыскивать меня вам уже не захотелось. Одобряю ваше решение!

– Вы ничуть не изменились. – Лауринь косо улыбнулся, но улыбка вышла злой.

– Вам кажется, – ответила я. – Чего вы ждете, Лауринь? Ночь на дворе, я хочу напиться в одиночестве, а вы сидите и наводите на меня тоску…

– Я вас возненавидел, – сообщил мне Лауринь. Взял со стола мой стакан и осушил одним глотком. – Можете себе представить?

– Вполне, – пожала я плечами и налила еще.

 – Ничего удивительного, я бы на вашем месте тоже меня возненавидела. Но, вижу, вы научились держать эмоции в узде, раз уж ухитряетесь работать со мной…

Капитан помолчал, потом произнес:

– Вы появились, будто не было этих лет. Будто… все по-прежнему.

– По-прежнему ничего быть не может, – сказала я.

– Вот именно! – Лауринь протянул руку за стаканом, но я вовремя его перехватила. Тогда капитан взялся за бутылку. – Не может… Я чуть не свихнулся. А потом – этот конь, арбалетчик… Зибо.

Прошлое не повторяется, так ведь?

– Повторяется, – усмехнулась я. – Трагедия становится фарсом и наоборот. Вы что предпочитаете?

– Я предпочитаю, чтобы игра стала реальностью, – сквозь зубы ответил Лауринь.

– Вы уверены? – спросила я серьезно. – Наш Наор пока что играет с нами. Я не знаю, что случится, если он решит сделать игру реальностью!

– Разве о Наоре речь? – Лауринь сделал большой глоток из горлышка. Поднялся на ноги, со стуком поставил бутылку на стол.

 – Знаете… Вы и правда не изменились. Вы не видите ничего помимо того, что вам необходимо!

– Кто вам сказал, что я не вижу? – приподняла я бровь. – Может быть, вижу, но предпочитаю не замечать!

– А, ну это другое дело! – Капитан снова улыбнулся этой своей новой улыбкой, злой и насмешливой. – Тогда вас можно заставить заметить!..

Я хотела было возразить, что заставлять кого-либо из семейства Нарен – дело небезопасное, но не успела: похоже, орта повлияла на мою реакцию не лучшим образом.

Да и трудно адекватно реагировать, когда тебя сгребают за воротник, поднимают из кресла и целуют так, будто ты – последняя женщина на этом свете!

– Вы сдурели! – сказала я, когда Лауринь оторвался от моих губ. Дурацкая поза: я хватаюсь за его плечи, а он с трудом удерживает меня на весу. Я-то упаду в кресло, если что, но он свалится сверху, а это уже малоприятно! – Вы в своем уме?..

– Если бы вы знали, как я по вам соскучился… – произнес Лауринь негромко.