Возвращение

Мне нужно было спешить, а тут драконы со своим сватовством невесть к кому!

– Вон ту, – Гарреш кивнул в сторону конюшни.

Я повернулась туда, но увидела только блестящий глаз да короткую косичку – это Аю пряталась за дверью, разглядывая пришельцев.

– Вы что, смеетесь? – недоуменно спросила я.

– Ни в коем случае, – серьезно ответил Гарреш. – В таких вещах шутки неуместны. Поскольку этот вот, – последовал очередной толчок в бок Вейришу, – окончательно онемел, то скажу я. Я знаю, Флоссия, что эта девушка – ваша рабыня.

– Веса в ней не так уж много, – попыталась я пошутить.

Сказанное никак не укладывалось в голове: драконы предпочитают красивых девушек, лучше знатных – так больше вероятность, что избранница окажется девственницей, а иначе мало шансов завести с нею потомство! При чем же здесь моя рабыня, маленькая степнячка невесть какого роду-племени, да к тому же страшная, как ночной кошмар?

– Я говорю серьезно, – произнес Гарреш, и я поняла, что он и правда не шутит.

Был ли смысл упорствовать? Нет, конечно, особенно учитывая тот факт, что я могла и не вернуться из путешествия! Если Вейришу вдруг понадобилась моя рабыня, пусть выкупит, а что до лошадей… На кобыле я уеду, мерина возьму заводным, а вейренская полукровка давно продана. Девчонке все равно нечего будет делать.

– Аю! – позвала я. – Иди сюда!

– Аяйка? – Девчонка выглянула из конюшни, подошла ко мне, настороженно глядя на мужчин.

– Пожалуй, уже нет, – усмехнулась я, положив руку ей на плечо и кивнула на Вейриша. – Вот этот будет твоим хозяином.

– Аяйка?.. – в темных раскосых глазах читалось удивление, но помимо того и тревога. – Аю о-оша!

– Аю хорошая, – согласилась я. – Но только этот господин явно нуждается в тебе больше, чем я. Пойдешь к нему?

Девочка смерила Вейриша взглядом, неожиданно серьезным и строгим. Задумалась будто…

– Позвольте, я скажу ей пару слов, – подал вдруг голос молодой дракон, дождался моего кивка, опустился на колено перед степнячкой, тихо заговорил о чем-то.

Аю вдруг помотала головой, и Вейриш отпрянул. На лице его читалось не разочарование, а почти детская обида. Лицо же девочки казалось серьезным, как никогда прежде, пропала вечная ее широченная щербатая улыбка.