Возвращение Бешеного

 — За что?

— За то, что научили меня говорить и слышать! — на полном серьезе ответил он, снова прикоснувшись губами к руке девушки, и медленно пошел прочь.

Наташа долго смотрела ему вслед, надеясь, что этот странный парень вернется или хотя бы обернется на прощанье. Но ни одно из ее желаний не свершилось, и она осталась в смятенных чувствах, противоречивых и непонятных. В какой-то момент ей даже начало казаться, что все ей пригрезилось и не было никакого странного незнакомца по прозванию Рэкс…

Савелий не лукавил и был вполне искренен, — когда благодарил свою новую знакомую.

Как много он узнал о себе благодаря этой девушке! Он, как ребенок, обрадовался тому, что может говорить и слышать все окружающие его звуки, и жадно впитывал все новое вокруг. Странно, откуда он знает английский язык? Неужели Наташа права, и он приехал сюда из-за границы? Тогда кто же он по национальности? Он усиленно напрягал свою память, пытаясь найти хотя бы малюсенькую подсказку, но… А это странное желание назваться Рэксом… Куда это он бредет? Не все ли равно! Ему понравилась эта девушка, и он рад, что она дала свой телефон, но сейчас ему хотелось остаться одному. Голова буквально раскалывалась от копошащихся в ней мыслей и вопросов, на которые не находились ответы.

Генерал Богомолов нервно ходил по кабинету из угла в угол, пытаясь хотя бы немного успокоить взвинченные нервы. А нервничать было от чего: он был вызван на беседу со спикером Верховного Совета. Встреча носила приватный характер и была обставлена с достаточной секретностью.

Сейчас, анализируя все, что было связано с ней, Константин Иванович четко осознал, что встреча была тщательно спланирована и подготовлена. Если бы кто и решил следить за генералом Богомоловым, то никоим образом не смог бы догадаться, что он встречается с самим спикером.

Свое отношение к нему, генерал Богомолов определил давно, когда тот еще не был избран, спикером. Это был самовлюбленный, эгоистичный и деспотичный человек, умеющий скрываться под личиной простодушного и обаятельного миротворца, который и голоса-то никогда не повысит.

Константин Иванович не был националистом и ко всем национальностям относился ровно и спокойно, но иногда ловил себя на мысли о том, что южный человек, стоит ему добраться до власти — в семье ли, на работе, в дружбе, почти всегда становится настоящим деспотом, причем деспотом мстительным, который никому не прощает ошибок и считает непогрешимым лишь себя. А это страшно.