Возвращение Бешеного

В квартире было удивительно тихо, и он, стараясь не шуметь, заглянул в комнату хозяев — никого, в комнату, где спал Константин, — никого. Только он подумал, что, действительно, остался один, как из кухни донесся шум посуды. Огорченно вздохнув, Савелий подошел к ванной и уже хотел дернуть дверь, как услышал оттуда слова: — Брат его сказал, что Рэкс — бывший «афганец»… Поняв, что речь идет о нем и о Богомолове, Савелий затаил дыхание и стал внимательно вслушиваться, не забывая и о том, что происходит вокруг него…

Он стоял под душем, когда «сладкая парочка» вышла из ванной.

Неожиданная поддержка Мабуту

— Константин! — крикнул Леша-Шкаф. — Слушаю, шеф! — тут же отозвался тот, выходя из кухни.

— Наш герой встал? — Да, уже умывается, сначала сюда дернулся, но я его направил во вторую ванную.

Леша с Политой быстро переглянулись. — И долго он стоял под дверью? — нахмурился Леша-Шкаф.

Константин понял, что если он сейчас скажет, что не знает, то получит нагоняй за то, что выпустил Савелия из поля зрения.

Эта мысль промелькнула в его мозгу в считанные секунды, и потому он без всякой паузы ответил: — Он вообще не стоял: подошел, толкнул дверь, а я ему и говорю…

— Хорошо, — прервал его дальнейшие объяснения Леша-Шкаф. — Когда он хочет завтракать?

— Через… — Константин взглянул на часы, — двадцать две минуты.

— Нам можешь подавать минут через пять. — Слушаюсь, шеф! — Он быстро вернулся на кухню, радуясь, что так ловко выкрутился.

— Как ты думаешь, Рэкс слышал что-нибудь? — обеспокоенно спросила Лолита.

 — А черт его маму знает! Ну, а если и слышал? Вроде мы ничего такого не говорили. — Что-то мне это не нравится, — задумчиво сказала она.

— Не волнуйся, моя девочка, папочка держит руку на пульсе, — улыбнулся Леша. — Пошли переодеваться: позавтракаем — и в клуб!

— Позавтракаем — и в клуб… — автоматически повторила Лолита, продолжая о чем-то думать.

— Знаешь, милый, интуиция редко меня подводит… — начала она, когда они переоделись.

— И о чем же она тебе сейчас шепчет? — игриво сказал Леша-Шкаф, любуясь ее стройной фигуркой.

Она так ему нравилась, что его глаза мгновенно начинали блестеть, а дыхание учащаться, когда он смотрел на округлую розовенькую попочку, на девичьи, но такие аппетитные грудки, которые могли утонуть в его огромной ладони, на тонюсенькую талию, напоминающую линию кувшинов древнегреческих мастеров.

— Как же я люблю на тебя смотреть, — прошептал он. Казалось, он набросится на нее.