Возвращение Бешеного

Кажется, что нет ни единого более или менее людного места, где не толпились бы массы «ручных продавцов», то есть тех, кто продает с рук то, что сумел вырастить (таких единицы) или приобрести мелким оптом, чтобы «наварить» на разнице цен.

С такими труднее всего бороться: их сотни тысяч, они так загрязнили Москву, что стало казаться, будто раньше она была просто стерильным городом. Каждый подземный переход, каждая станция метро, как внутри, так и снаружи, заполнена разновозрастными продавцами. В руках, на самодельных лотках, под полой можно увидеть и приобрести все, что, твоей душе угодно: от ниток с иголкой до телевизора.

Можно договориться о покупке современного танка: «Сами поедете или доставить по указанному адресу?»

Но как же изменился состав покупателей! Если раньше с первого же взгляда можно было определить: это наш, среднестатистический гражданин, у которого в кармане немногим меньше, чем в его домашнем, верней сказать, домашней «банке»; а вот человек с Запада, и он может купить весь твой нехитрый товар и даже не заметит, что в его карманах поубавилось денег.

Сейчас все подругому: можно встретить одетого по последнему «писку» моды человека, подъехавшего на шикарном лимузине к палатке-ларьку, а он может оказаться и человеком с Запада, и обыкновенным бандитом, по которому давнымдавно плачет Бутырка. Но чаще всего встречаются люди, живущие, как сейчас говорят, за чертой бедности. Их не очень трудно распознать: вечно голодные глаза, давно требующая ремонта одежда, часто не соответствующая сезону. Многие из них уже дошли до той грани, когда впору идти на паперть и просить милостыню, но им стыдно, просто невыносимо пойти на такой шаг, и они слоняются в поисках какой-нибудь случайной работы или «халявного» угощения.

Человек, который привлек наше внимание, производил странное впечатление: с первого взгляда его нельзя было уверенно отнести к какой-либо группе. Что было ясно сразу, так это то, что его одежда давно нуждалась в чистке, хотя бы элементарной. Непонятного цвета брюки, порванные в различных местах, заношенная донельзя грязно-лилового цвета рубашка, непонятно как еще держащиеся на ногах кроссовки уважаемой фирмы «Адидас».

Даже если внимательно присмотреться, вряд ли можно было бы точно определить его возраст. С одинаковой степенью вероятности ему можно было дать и тридцать, и все сорок пять. Волосы на голове были достаточно длинны, но давно не соприкасались ни с мылом, ни с расческой. Было ясно также, что человеку негде и нечем побриться.