Возвращение Бешеного

— Я тоже верю… — тихо отозвался Савелий и еще тверже добавил. — Верю!

Первое столкновение Франка с Савелием

Когда была объявлена схватка Тихого Робота с Меченым из Белоруссии, в зале воцарилась такая тишина, что, казалось, пролетит комар — и его услышат в другом конце зала. На табло засветились ставки, и можно было сразу же понять, кому публика отлает предпочтение в этой паре: за редким исключением симпатии были на стороне Тихого Робота. А когда он появился перед зрителями, можно было подумать, что потолок сейчас рухнет от восторженных криков и оваций в его честь.

Казалось, он был вылит из черной бронзы и скульптор не пожалел металла на его плечевой пояс: тяжелые бугры мышц перекатывались под кожей и вызывали у всех благоговейный трепет.

Мощный торс еще больше подчеркивался довольно тонкой талией и пудовыми кулаками. На левом предплечье была цветная татуировка — маска смерти с перекрещенными костями. Тихий Робот торжественно вышел на середину татами, глядя перед собой непроницаемыми, ничего не выражающими глазами на спокойном лице.

Оно оставалось спокойным даже тогда, когда он стал играть на публику своими мышцами. Однако стоило появиться его сопернику, как его лицо перекосила гримаса злобы. Это было так неожиданно, что зрители даже вздрогнули от испуга.

Его соперник, Меченый из Белоруссии, получивший свою кличку, вероятно, из-за того, что его грудь пересекал страшный шрам, хотя и выглядел несколько менее мощным, по крайней мере на первый взгляд, нисколько не-стушевался перед устрашающим видом соперника и даже выразительно выкинул в его сторону кулак, а другой рукой похлопал по сгибу локтя: этот жест известен во всем мире.

Реакция Тихого Робота на этот жест была страшной: он по-звериному зарычал и, казалось, без всякого сигнала бросится на своего соперника, однако громкий голос секунданта чуть охладил его пыл и заставил остаться на месте.

— Да, — тихо произнес Богомолов, — профессионалы умеют нагонять на соперника страху…

— Мне кажется, что парень из Белоруссии тоже не лыком шит, — шепотом возразил Андрей.

— Озгласен, но вряд ли он устоит против этого Робота больше пяти минут.

— Да он и десять продержится, — завелся Воронов. — Спорим на сто баксов? — генерал прищурился. — Да хоть на двести? — Идет!

— Уважаемые дамы и господа! — обратился секундант к зрителям. — В порядке исключения предлагаю вам еще пять минут, чтобы внести изменения в ваши ставки. Есть желающие? — Он обвел публику глазами, но зал безмолвствовал.