Возвращение Бешеного

Неожиданно Савелий понял этого мужчину и дал ему точную характеристику: надломленный жизнью человек! Потерявший веру во все: в близких, в знакомых, в страну, где живет, даже в самого себя. А потерять веру в себя — это страшно!..

Чем-то вэбередил ему душу этот разговор, задел в нем какие-то струны, и потому сон прошел окончательно. И песня, которую пел Сашка-бомж… Он знает эту песню, точно уверен, что слышал раньше эти слова.

Савелий напоминал золотоискателя, собирающего золотые песчинки, которые позднее сольются и образуют какую-нибудь форму.

Сашка-бомж прав, ему постоянно нужно думать и напрягать свой мозг, заставляя его постепенно выдавать все, что было в его прошлом. Может, напрасно он не пошел вместе с Сашкой: сейчас ему хотелось поговорить, неважно о чем, а с этой мертвоспящей парочкой не поговоришь — пожилые, лет под семьдесят, глухонемые, брошенные всеми люди. Они живут в своем мире и, вероятно, немало выстрадали, но даже у них есть воспоминания, которых лишен он, Савелий.

Савелий вдруг подумало Наташе.

Захотелось увидеть ее глаза, услышать ее певучий и добрый голос. Поговорить с ней, рассказать, что его мучает, о чем он постоянно думает. Собственно, что ему мешает? Вот телефон, который она сама предложила, автомат тоже несложно найти… А что, сейчас возьмет и позвонит! Возьмет и позвонит! Савелий решительно поднялся и пошел к выходу. Он впервые был здесь, но шел уверенно, словно путь был привычным, сам не понимая, как он смог так быстро запомнить его в довольно сложном подземном лабиринте.

Проходя один поворот, он, как и тогда, когда шел сюда, почувствовал тошнотворный запах. Этот запах ему был знаком, хотя он и не знал откуда. Было совершенно темно, но он шел уверенно, ориентируясь только по запаху. Через несколько десятков метров запах стал настолько нестерпимым, что он понял: добрался до места. Он чиркнул спичкой и огонь выхватил из тьмы мешок: зловоние исходило именно из него.

Оглядевшись, Савелий подхватил какую-то палку, обмотал ее тряпкой, оторванной от этого мешка, поджег ее.

Затем брюзгливо начал разворачивать мешковину. Вскоре тусклое пламя импровизированного факела высветило что-то белое, и это что-то оказалось человеческим телом. Савелий не испытал страха при виде начавшего разлагаться трупа молодого мужчины. Ему сразу бросилась в глаза рана с левой стороны груди. По его поразило, что у парня был отрезан член. Бедняга, подумалось ему! Он почему-то был уверен, что парня оскопили еще живым.