Возвращение Томаса. Башня-2

Это что, все шпионы такие?

Он усмехнулся, молча завел моторчик, оттолкнулся, разгоняя маломощную дрезину, запрыгнул. Ей показалось, что он весит больше, чем выглядит, дрезина едва не перевернулась.

– Лапочка, у нас были свои причины.

– Он не был уверен, какую ступеньку я занимаю, потому рассказал так подробно. Для простого гасильщика, как он выразился… что за дикое слово!.. это ничего не говорит, а для руководителя высокого ранга – это тревожный сигнал.

Платформа так и не разогналась, катила медленно и печально.

Под колесами поскрипывало, иногда их подбрасывало, из ниш в стенах падал слабый свет.

– Значит, – сказала она упавшим голосом, – ты простой, да?.. А чего ж ты тогда так слушал?

Она втайне надеялась, что он гордо ответит, что потому и слушал, что не простой, но он, не поворачиваясь, качнул головой:

– Когда человек говорит много, он косвенно выбалтывает много добавочной информации. Есть специальные приемы, как ее вылавливать. Ты же видела, уже знаю, кто этим всем командует!

Его фонарик разгонял темноту всего метров на пять, Юлия всматривалась со страхом, все время ожидая, что вот-вот впереди откроется пропасть или же внезапно между рельсами окажется гранитный столб, о который они и…

– Значит, – спросила она, – мы приходили не зря? Я уж боялась, что ты его жутко зарежешь!.

. Кровь на стенах, кишки на полу, расчлененная голова… нет, отчлененная голова плавает в ванне, глядя вытаращенными глазами на каждого, кто открывает дверь… А почему ты его не зарезал?

Олег бросил на нее короткий взгляд.

К ее аристократическим щекам прилила кровь, глаза возбужденно блестели.

– А что, хотелось бы?

– Нет, конечно, но ведь ты шпион, да? С правом убивать?.. Ну, ты и должен был…

– До чего же ты кровожадная. Правда, по-здоровому кровожадная.

– Мне показалось, – сказала она брезгливо, – что он хоть и называл тебя фашистом, но сам – просто фашист!

– Может быть, – согласился он. – Потому и не стал резать, что не простой служака, а человек с идеями… Чистый.

Тележку тряхнуло с такой силой, что Юлия прикусила язык. Поморщилась, прошипела злобно:

– Ну да. По крайней мере, можно сказать одно с полной уверенностью: в фашисты, нацисты, националисты и прочие радикалы… идут люди в самом деле заинтересованные в улучшении общества.

– Как ты можешь такое говорить? – ужаснулась она.

– Я говорю о желании, – усмехнулся он. – О стремлении. О чистоте помыслов. Ясно? А вот про их противников такое сказать нельзя.