Возвращение Томаса. Башня-2

Кто-то из них искренен в защите прав и свобод ма-а-аленького человека, но основная масса этих антифашистов, антинацистов и прочих слуг власти… увы, основная масса состоит из дрянного человеческого материала. Девяносто процентов – та дрянь, что предпочитает оказаться на стороне сильного. Победившего! Ну, как в России, где при той власти в коммунистической партии было семнадцать миллионов, а потом эти миллионы в один день оказались антикоммунистами, демократами и всем строем ломанулись в церковь… Зато те, кто остался, и есть чистые коммунисты.

– Есть еще большой процент существ, которые именуют себя интеллигентами, – продолжал он брезгливо. – Эти существа до свинячьего писка боятся сделать шаг в сторону от своей интеллигентности. Если принято считать, что интеллигент – это тот, кто не признает нацистов, то это существо будет так и говорить. Если же завтра некие мировые авторитеты скажут, что быть фашистами вполне интеллигентно, даже особенно интеллигентно, эти существа тут же объявят себя фашистами.

– Нет.

Не потому, что фашисты у власти, а потому, что так сказал Учитель! Этим существам не так важно быть у власти. Им куда важнее быть интеллигентами. Но своего ума не хватает… а кому его хватает?.. вот и ловят каждое слово «мировой общественности» о новых… или вечных, какая разница, ценностях… Третья причина: «быть как все люди». Как все люди – сейчас считается быть теми, кто при словах «фашист», «нацист», «патриот», «террорист» брезгливо морщится и начинает уверять громко, что он этих людей вообще не считает за людей.

Тележка замедлила ход. Олег присматривался, светил фонариком в потолок. Наконец радостно вскрикнул:

– Через полчасика будем ужинать на берегу озера, – пообещал он. – Так что, заканчивая тему, сообщу, что среди фашистов жулья сейчас как раз меньше всего. Какой жулик станет на сторону пинаемого властями, прессой, церквями и богомольной интеллигенцией? Ну, разве что самый умный и дальновидный… Зато на стороне партии власти все остальное жулье – мелкое, подлое и тупое.

Единичные честные люди тонут в том море, как искорки в параше…

– Потому и не… ликвидировал? – спросила она.

– Я вообще не люблю убивать, – ответил он строго. – И всегда стараюсь этого не делать.

Он встал на тележке на цыпочки, цепкие пальцы ухватились за края люка. Плечи напряглись, она видела, как вздулись на шее толстые жилы. Похоже, в других условиях понадобился бы лом, но сейчас крякнуло, ей на голову посыпалась ржавчина, толстый железный круг откинулся.