Возвращение Томаса. Башня-2

Возобладай теократия, то президент станет Верховным Патриархом, его команда – Священным Синодом, победи сейчас язычество – президент станет собственноручно, как делали древние князья, рубить головы на жертвенной плите, принося человеческие жертвы богам, топить самую красивую девку в Москве-реке, дабы боги послали дождь… Во главе любого племени, империи, воровской шайки всегда стоят прагматики. Мерзавцы, понятно, грабят и обжираются в оргиях, но от честных идеалистов беды было бы гораздо больше. Одно строительство коммунизма чего стоит!

Она спросила враждебно:

– Коммунизм разве строили не сволочи?

– Я ж говорю, хуже! Хуже, чем сволочи, – это чистейшие души.

Но строить коммунизм в одной России, пусть даже в СССР, среди всех остальных стран, что к коммунизму вовсе не рвались… было просто наивно. Поведение строителей коммунизма напоминает поведение непьющего человека, да еще бегающего по утрам трусцой, среди нашего обычного люда. Во-первых, начинают тыкать пальцем и посмеиваться при виде бегущего человека. Посмеиваться над его диетой, гимнастикой с гантелями. Дурью мается, хочет быть лучше всех!.. Мы ж пьем, по бабам шляемся, плюем на все режимы… И вот начинается: да выпей, да посиди с нами, да полежи, да ты нас не уважаешь… В конце концов и сам идеалист устает от постоянного давления. Наш мир таков, что того, который карабкается наверх, не только не хвалят, но и осуждают. Над ним смеются, ему ставят палки в колеса. И человек сперва раз-другой делает себе поблажки, за что соседи тут же начинают хвалить, а затем, ко всеобщему ликованию, и вовсе отказывается от здорового образа жизни. И тут же все начинают его любить, поздравлять, кто-то задарма нальет стакан водки… Пей, будь как мы все.

Она смотрела на него недоверчиво.

Он усмехнулся, не ответил. Она вытрясла из кувшина последние капли, взяла пультик и попробовала искать сама. Судя по количеству каналов, этот плоскоэкранный телевизор принимает все телепередачи Земли, а то и с Марса.

Сколько Юлия ни давила на кнопку, означающую «Давай следующий!», на экране с готовностью выскакивала новая картинка, успевала квакнуть нечеловечески, тут же сменялась другой.

Олег, забыв, что он теперь граф Монте-Кристо, принес с подоконника ноутбук, грубо отодвинул посуду, а глаза его уже жадно уставились в экран.

Юлия вздохнула, встала и взяла в руки широкое блюдо, где совсем недавно был, судя по косточкам, огромный гусь. Или лебедь.