Возвращение Томаса. Башня-2

Явно весит вдвое больше ее, если заденет даже шкаф – опрокинет, но грузное тело замерло возле стола, рухнуло с таким грохотом, словно под шкурой были одни кости. Из груди вырвался тяжелый вздох. Настолько тягостный, что Елена спросила невольно:

– Да что с тобой? Найдутся твои хозяева…

Пес посмотрел на нее грустными глазами, снова вздохнул.

– Да ладно, – сказала она, – не горюй. Все образуется. Наверное, тебя покормить пора?

Хотя собак, она слышала, кормят не то раз, не то два раза в сутки, но кто знает, когда этот ел в последний раз, к тому же, как она помнит, подобранного в детстве котенка всегда кормили.

– У меня нет никакого «Вискаса», – сказала она. – И «Педигри» нет. И всякой вашей особой еды. Я простая бедная инженеришка. И зарплата у меня такая, что воробья не прокормлю. Но с тобой поделюсь всем, что у меня есть…

Пес приподнял голову, темно-коричневые глаза проследили за ней взглядом, но, когда она скрылась на кухне, услышала только стук, с которым уронил тяжелую голову на пол.

С ее высокого балкона дальняя площадка, захваченная собачниками, как на ладони. Она уже знала, когда этот пришибленный народ собирается со своими блохастыми и клыкастыми чудовищами, сделала на кухне два бутерброда, один бросила этому зверю, другой съела сама.

Одни собаки носились друг за другом, изображая не то оленей и тигров, не то влюбленные пары, другие дремали у ног хозяев: большие и мелкие, лохматые настолько, что глаз не видно, но были и голые черные с подпалинами крысы.

– Жди меня, – сказала она псу, – я вернусь скоро.

Пес даже не поднял головы, но она чувствовала его долгий пристальный взгляд между лопаток.

Лифт полз медленно, она чувствовала сильнейшее желание остановить его и вернуться обратно. На втором этаже в лифт вошла толстая женщина с таким же толстым шпицем. Елена открывала и закрывала рот, пытаясь заговорить, но это только собачники сразу находят общий язык, а все остальные даже после бурно проведенной оргии считаются незнакомыми.

К счастью, дама удалилась в сторону булочной, Елена со стесненным сердцем направилась к собачьей площадке. Вообще-то площадка только называлась собачьей: это был сквер, вокруг которого стояли высотные дома. Через сквер тянулись тропинки от метро и троллейбусной остановки, а собачники выгуливали свою мерзость прямо посредине.