Возвращение Томаса. Башня-2

Елена ненавидела их всеми фибрами души, ибо приходилось обходить эту свору, что лает, визжит, носится, подбегает и нюхает, и как бы хозяин ни уверял, что его собачка не укусит, но он сам не знает, что у его пса на уме, стреляла бы их всех, как собак, так и собачников…

Она остановилась на краю площадки. Тут же один пудель помчался к ней со злобным лаем. Она застыла, кто-то давно еще сообщил, что пудели кусаются очень сильно, из собачников один повернулся, смотрит с интересом.

Она выдохнула, стараясь расслабить нервы, говорят, собаки кусают тех, кто боится, сказала робким голосом:

– Ни у кого не терялась собака?

Один мужчина подошел, улыбаясь, но его пес, нечто маленькое и лохматое, подбежал раньше хозяина и отвратительно затявкал.

А Елена слышала, что собаки становятся похожи на своих хозяев не только внешне, но и характерами.

– В нашем дворе нет, – сказал он благожелательно. – А в соседних дворах… нет, не слышал. А что случилось?

Подошли еще, старые и молодые, толстые и не очень, но чем-то похожие, как похожи все собаки.

– Я подобрала собаку, – сообщила Елена. – Большую, черную. Потерялась во время грозы.

– Да, в грозу их лучше сразу домой. Мой Ройк однажды забежал чуть ли не на другой конец города. А какая порода?

– Большая, – ответила Елена. – Очень большая порода.

На нее посматривали с интересом и удивлением, будто уже наполовину приняв в клуб собачников.

– Лохматый? – спросила одна женщина. – Шерсть длинная?

– Шерсть есть, – сообщила Елена. – Но не длинная.

– А уши? Висят или торчком?

Елена, как могла, рассказала все, что помнила о своей клыкастой находке.

Собачники долго рассуждали, наконец мужчина сказал так же благожелательно:

– Выводите на прогулку. Перед сном мы все здесь встречаемся. Собачки играют, мы общаемся… Так, часиков в десять. А к этому времени расспросим в других дворах. Знаете, о пропаже собак узнают быстро…

– Спасибо, – поблагодарила Елена.

Но когда подошли эти десять часов вечера, она спохватилась, что у нее ни поводка, ни даже ошейника.

Пес, поев ее вчерашнего супа, подошел и положил ей на колени голову. Голова не меньше человечьей, если не больше, глаза серьезные, вопрошающие.

Уже почти без страха она погладила по голове, почесала за ушами. Он в истоме прикрыл глаза, чуть не замурлыкал.

– Ну почему ты такой печальный? – спросила она. – От тебя веет прямо мировой тоской.

Пес вяло махнул хвостом. Шерсть под ее пальцами слегка потрескивала, словно по ней бегали невидимые искры.