Возвышение физрука

Здесь вообще есть места, где можно спокойно провести время, чтобы никто туда постоянно не вламывался с намерением настучать тебе по голове? Я и сам не прочь настучать кому-нибудь по голове, но ведь надо делать и перерывы.

— Вот он, сука, вечный бой, — пробурчал Виталик, чьи мысли, видимо, текли в том же направлении. — Покой уже даже и не снится.

— Вы можете уйти, — предложил Гвидо. — На наших договоренностях это никак не отразится.

— Что, правда можем?

— Тогда покедова, — сказал Виталик. — Приятно было повидаться и все такое.

С негромкими хлопками по периметру поляны открылось сразу восемь порталов.

Хорошая новость заключалась в том, что из них полезли не эльфы.

Но больше хороших новостей не было.

Оглядываясь на уже прожитый кусок жизни, я периодически задаюсь вопросом, что же я оставлю после себя. Полтора центнера стреляных гильз? Треснувшую посередине Клавдию, которую прибьет к стенке гостиной какой-нибудь мой удачливый враг? Истории, которыми серые орки будут пугать своих непослушных детей? Вообще ничего?

Скорее всего, так и будет.

Как говорил старина Шекспир, весь мир — театр, и все вы в нем статисты.

В принципе, я всегда понимал, что на главного героя не тяну. Вот Виталик — человек войны, офицер СВР, читер, зомби, убитый, но неупокоенный — тот вполне тянет. Или Соломон — четыре века игрового стажа, кристаллизованная ненависть оптом и в розницу - тоже потянет. Или Роберт Полсон, которого я никогда не видел, разрушитель миров, топ земного рейтинга, прокачавшийся у нас непонятно как, но очень, очень быстро и продолжающий наводить шорох уже здесь.

А спасать или разрушать миры, это кто-то явно адресом ошибся. Чужой я на этом празднике смерти, и уровни мне как будто случайно упали. Не получаю я удовольствия от процесса вообще ни капельки, а что же это за игра, если ты от нее кайф не ловишь?

Но пути назад уже нет, к сожалению.

Из порталов лезли серые орки. А если точнее — коллоквианцы, истинные наследники империи. На ребят из Племени Отца они были похожи только внешне, да и то не слишком.

Те были почти дикарями, каждый сам себе воин, сражались доблестно, но неорганизованно, и гибли глупо. В этих же чувствовалась железная дисциплина и военная выучка.

Их было два с лишним десятка.