Возвышение Королевы

— Что, дикарка?

Он подчиняется, его рука сжимает мое горло, когда он подводит меня к краю. Однако он не останавливается. Не тогда, когда я выкрикиваю его имя.

Не тогда, когда я извиваюсь на его теле.

Не тогда, когда я умоляю — не знаю, нужно ли это для большего или для того, чтобы он остановился.

Он берет меня в бесчисленных позах, будто не может насытиться мной. Как будто мы потеряем связь в тот момент, когда он выйдет из меня, и я не удивлюсь, если это так и будет.

Когда он наконец входит в меня, я так восхитительно истощена и измучена.

Безвольно лёжа в его объятиях, удовлетворенный стон срывается с моих губ, и перед сном я бормочу:

— Я хочу домой.

Он убирает мои волосы с лица, его голос тихий, когда он повторяет:

— Ты хочешь домой?

— Мне надоело убегать. — дрожь пробегает по мне. — Пришло время мне наконец предстать перед монстром моего прошлого.

Решение вернуться домой и на самом деле сделать это две совершенно разные вещи.

Все, что я хочу сделать, это вырыть яму и спрятаться в ней.

Однако мысль о том, чтобы убежать, как в прошлом, калечит меня. Я больше не могу этого делать. Я не могу начать все сначала, притвориться, что я переродилась, и продолжать жить своей жизнью.

Воспоминания об одиноких ночах, когда я дрожала под одеялом, заставляют меня содрогаться.

Кроме того, я не могу отказаться от той жизни и того равновесия, которое я обрела.

Дело не только в Лейле и H&H. Это также касается Эйдена, Леви, Астрид и Эльзы. Речь идет о Мозесе, Марго, Томе и даже Харрисе. Речь идет о чувстве семьи, которое я вновь обрела. И на вершине этой цепочки находится Джонатан.

Человек, который держал меня за руку все это время и не осуждал, даже когда думал, что я сошла с ума. Во всяком случае, он обещал защитить меня — в том числе и от меня самой.

Сколько я себя помню, мне приходилось полагаться только на себя.

Защиту могла обеспечить только я. Присутствие Джонатана приносит мне определенный покой, которого я никогда раньше не испытывала.

Но дело не только в чувстве защищенности, которое он даёт. Нет. Это также о том, как он не позволяет мне заблудиться в лабиринте моих мыслей. Словно он знает, как становится темно, и каждый раз вытаскивает меня.

Я не уверена, что в нем такого, что позволяет ему так хорошо читать меня.