Возвышение Королевы

Мои конечности с трудом удерживают меня на ногах, когда я останавливаюсь над первой могилой и говорю низким, ломким тоном:

— Прости, Марисса Лойд. Я не знала тебя, но я знаю, что у тебя было впереди блестящее будущее. Мне так жаль, что он заставляет тебя перевернуться в твоей новой могиле, давая это интервью. Если кто-то и должен быть похоронен здесь, так это он.

Я тащу свою вывихнутую лодыжку к следующей могиле, и следующей, и следующей. К тому времени, как я произношу все их имена, усталость действует на мои нервные окончания, и я почти готова упасть в обморок.

Быть здесь — все равно что заново переживать прошлое и позволять ему проникать в поры моей кожи.

Я никогда не забывала имен жертв. Марисса, Жизель, Кэролайн, Селена, Мари-Джейн, Хоуп и Нора.

Они запечатлелись в моем сознании, как несмываемые чернила.

Возможно, я смогу забыть свое собственное имя, но я никогда не забуду имена беззащитных женщин, которых мой отец похоронил в безымянных могилах, будто они были никем, стирая их существование.

Мои ноги останавливаются перед восьмой могилой, и мое сердце колотится, когда иглы впиваются в кожу.

Она вырыта. Могила, которая должна быть закопана, как и все остальные, вырыта.

О, дерьмо.

Почему... почему она вырыта? Этого не должно быть. Это как одиннадцать лет назад, когда...

Позади меня раздается шорох, и я оборачиваюсь.

Но уже слишком поздно.

Последнее, что я вижу, это черная маска, прежде чем что-то врезается мне в лицо.

Я падаю навзничь в могилу.

Как тогда. Прямо как тогда, когда меня чуть не похоронили заживо.

Возможно, в тот раз мне и удалось бы сбежать, но сейчас все по-другому.

Наконец-то все кончено.

Мир темнеет, когда слеза скатывается по моей щеке.

Пот струится у меня по спине, когда я переступаю через желтые знаки.

Фонарик, который я крепко сжимаю в руке, очерчивает четкую дорожку на черной грязи.

Прошло несколько месяцев с момента обнаружения убийств, поэтому полиция в конце концов усилила охрану места преступления. В настоящее время здесь почти ничего не произошло.

Теперь, когда Максима Гриффина приговорили провести остаток жизни в тюрьме, а семьи жертв смогли должным образом похоронить их, здесь ничего не осталось.