Возвышение Королевы

— Если ты не заговоришь, я размельчу H&H.

Облегчение, поселяющееся внизу моего живота, медленно исчезает.

— Ты не можешь этого сделать!

— Я могу и я сделаю. Для протокола, твоя подруга с черным поясом была здесь ранее, и она совершила ошибку, угрожая мне, так что я могу быть в настроении разрушить ее жизнь.

О боже мой. Лей! Я должна была знать, что она выпустит свои коготки, если я исчезну с ее вида. Не то чтобы ее когти могли что-то сделать с таким человеком, как Джонатан.

Зная Джонатана, он также отправится за ее семьей, доводя дело до конца.

— Я ненавижу тебя, — рычу я на него.

— Ты не ненавидела меня, когда кончила мне на язык.

Мои бедра сжимаются при напоминании об удовольствии, которое он доставил мне не так давно.

— А теперь, блядь, говори, Аврора. Что за чушь насчет Алисии?

— Хорошо, дай мне подняться.

— Значит, ты закатишь одну из своих истерик? Нет.

— Мне неудобно.

— Лгунья. — его губы подергиваются. — Ты потираешь свои бедра друг о друга.

— Что означает, что мне неудобно.

— Ты возбуждена, а не испытываешь дискомфорт. Думаешь, я не вижу разницы?

Будь он проклят и какой он наблюдательный.

Я делаю глубокий вдох, но он выходит прерывистым — точно так же, как весь этот хаос в моей груди.

Быть загнанной в угол — одно из чувств, которые я ненавижу больше всего.

Несмотря на то, что Джонатан угрожал всему, что мне дорого, я испытываю мерзкую потребность рассказать обо всем. Чтобы просто выплеснуть это наружу и... быть там, снаружи, впервые в моей жизни.

Я знаю, что это опасно и что это, вероятно, вернется и укусит меня за задницу, но я так устала. Мое тело полно синяков, порезов и заживших шрамов, которые все еще болят.

Это может быть из-за физической боли, недостатка сна или и того, и другого, но я бормочу:

— С первого дня, как я приехала сюда, я получаю сообщения от Алисии.

— Какого типа сообщения?

— Записи на флэшках. Мне это показалось ее волей. В начале она сказала, что если я их получу, это будет означать, что она мертва. Затем она продолжила рассказывать мне, что кто-то хотел ее убить.