— После Сопряжения, по миру оказалось разбросано немало интересного. Буквально лежало под ногами — бери и поднимай. Лучше скажи, ты согласен? Или решишь отвергнуть моё предложение и умереть?
На последней фразе, он выпустил наружу ауру. Если быть более точным — банально надавил чистой мощью, которой внутри него сейчас было полно. Хорошо, что хотя бы связи с алтарём нет. Иначе у меня и правда не оставалось бы ни единого шанса. По крайней мере, с сохранением этой оболочки. Новую то отыскать, не такая проблема. Вот только она не выдержит моей «искры» и текущей мощи каркаса — я лишусь почти всего, что достиг.
— Мир под угрозой. Потому я предложу тебе ещё раз договориться и заключить союз."
"В том, что Эшмун не станет даже пытаться договориться, я был уверен. Тем не менее, озвучить вопрос стоило. Хотя бы для того, чтобы понимать — я сделал всё возможное, чтобы привлечь его к делу спасения мира.
Отвечать финикиец не стал. Вместо этого сразу перешёл к действиям.
Воздух уплотнился и засверкал зелёным. Взревел сжатый в тиски Сандал.
Дрогнули стены.
Он пользовался заёмной мощью по полной, ничуть её не экономя. То ли не знал, как оставить себе подобный трофей, то ли считал меня настолько опасным.
Кольчуга вибрировала под потоком силы, который ей приходилось сдерживать, а я ударил в ответ. Пять солнц Аматэрасу ярко вспыхнули посреди помещения и практически сразу погасли, сдавленные чуждой мощью.
Следом я ударил чистой божественной мощью. Добрым десятком энергетических клинков, что сначала бодро рассекли окружающее меня море вражеской энергии, но потом безнадёжно завязли, истаяв в нём.
— У тебя нет шансов, римлянин. Преклони колени и сохрани жизнь!
Похоже Эшмун был весьма невысокого мнения о моих способностях. И совсем не учитывал божественных спутников. Зря.
Да, Сандал, в этом бою мало на что годился. Дракон ярился, выплёвывал пламя и пытался прорваться к противнику, но безнадёжно вяз в густой плотной энергии, что заполнила комнату зелёным туманом.
А вот Мьёльнир тщательно готовился к атаке.
Сам же я наносил удар за ударом, стараясь бережно расходовать резерв божественной силы и не тратить её попусту.
Кольчуга пока держалась — её запаса прочности хватало, чтобы противостоять обычному давлению. А попытки врага пробить барьер энергетическими копьями, я благополучно купировал защитными техниками.
Одновременно с этим приходилось сдерживать внутреннюю боль. Ту, которая появляется, когда некто отщипывает крохотные кусочки твоей собственной «искры».
