Даже если за первой линией обороны, имелся ещё один периметр, созданный уже самим Эшмуном, будет проще разобраться только с ним, чем ломать всю защиту.
Небольшой проблемой было то, что я пока не представлял, как именно всё это провернуть. Но с этим вопросом придётся разбираться на месте — иных вариантов не было. Хотя, кое-какие теории я принялся набрасывать уже сейчас. Тем более от Кристины поступили документы с информацией, как о правителе Османской империи, так и о его ближайшем окружении.
Когда самолёт министерства иностранных дел уже набрал высоту и выровнялся, к моему креслу неожиданно подошёл Оболенский.
Бухнувшись в кресло через проход, бросил взгляд в сторону Найхвы, которая до сих пор старательно изображала обиду на меня. Потом повернул голову вправо, сфокусировав внимание на моей персоне.
— Ты вроде сейчас тесно в дела Рюриковичей влез, Сиятельство. Вот я и хотел спросить — что думаешь по поводу Иоанна?
Отвлёкшись от своих размышлений, я непонимающе нахмурил брови и ответил вопросом на вопрос.
— Он разве не вернулся с севера?
Патриций отрицательно качнул головой.
— Так там и сидит. Вроде даже Собор планирует пропустить. Мол, претензий на престол у него нет, кандидатуру Алексея поддерживает, а чтобы не было кривотолков, что он народ как-то подбивает, останется на месте.
Странно. Гражданской войной больше не пахло. Обвинений в адрес Иоанна никто не выдвигал. Чего ему опасаться? Или наоборот — с какой целью оставаться на севере, в окружении небольшого количества лояльных себе людей.
Может ли Рюрикович быть в курсе реального положения дел? Вдруг он на связи с кем-то из тех, кто уже присмотрел себе этот мир в качестве куска аппетитного пирога?
— Как только Алексей станет императором и главой рода, Иоанна нужно призвать в столицу. Если не подчинится — привести силой.
Хотел добавить, что до того, было бы неплохо присмотреть за обоими членами императорского рода, которые сейчас являлись нашими союзниками. Но сын Оболенского сейчас и так постоянно находился рядом с Алексеем.
Более серьёзную защиту, представить себе было сложно. Разве что самого князя.
Смертный подкрутил усы и кивнул.
— Так-то оно так. Но не нравится мне это всё. С чего ему в лютом холоде зад морозить, если не замышляет ничего? Нет в том смысла.
Тут я бы полностью согласен. Хотя, как знать, что творилось в голове смертного. Некоторые склонны видеть заговоры и угрозы на самом ровном месте. Если этот из подобных, то хорошо, что у него нет ни единого шанса занять престол.
