Тот на момент застыл посреди трапа, всматриваясь в приближающийся силуэт. Задумчиво подкрутил левый ус. Потом бросил взгляд на меня и продолжил спускаться.
Появившийся за ним Прохор, увидев фигуру, потянулся было к рукояти меча. Но увидев, что остальные никакой подготовки к бою не демонстрируют, отдёрнул руку и двинулся дальше.
Следом вышли и Гифер с Найхвой. Их реакцию я рассмотреть уже не успел — оранжевое облако спикировало вниз и врезавшись в покрытие, рассыпалось, открывая взгляду фигуру женщины, вооружённой парой артефакторных сабель.
Строй встречавших нас солдат окончательно сломался — не меньше трети предпочло покинуть свои места и удалиться чуть дальше от места предполагаемого конфликта. Кто-то из музыкантов, с грохотом уронил инструмент.
А женщина, откинув назад длинные чёрные волосы и, не обращая ни на кого внимания, уверенно зашагала прямо к князю. Причудливые узоры на её свободной рубашке ярко сверкали, глаза полыхали гневом, а пальцы обеих рук лежали на рукоятках сабель.
Когда она пронеслась мимо меня, обдав волной силы, я ждал, что сейчас около самолёта развернётся настоящая схватка.
Османка хоть и уступала Ратибору по своей мощи, но тоже перешагнула ранг Великого Мастера. И судя по тому, что я видел, могла создать князю некоторые проблемы. Особенно, если он не захочет разносить в клочья весь аэропорт и постарается сдерживаться.
Но произошло неожиданное. Когда османка приблизилась, князь, что до того крутил усы, внимательно всматриваясь в приближающуюся женщину, внезапно рухнул на одно колено.
Местный военный, что так и стоял напротив меня, поражённо охнул. Да и сама неизвестная, подобного явно не ожидала. Замерев на месте, впилась взглядом в лицо Оболенского. Тот ответил полным раскаяния взглядом и начала говорить.
— Наконец-то! Я прилетел к тебе, прекрасная Дениз! Добрался, несмотря на все препоны, что устроила нам судьба. Не испугался гнева султана и возможной войны. Всё ради нашей любви, Дена!
Сандал, который до того с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой, расхохотался.
А сама Одарённая оторопело уставилась на князя.
— Ради нашей любви? Прилетел? Тебе напомнить, кого поймали в гареме султана? И это после всего, что ты мне обещал! После всех слов, что сказал той ночью!
Оболенский покаянно опустил взгляд, но я успел заметить, как блеснули глаза патриция. То ли иронией, то ли и правда вспомнил ту ночь. Хотя, я сомневаюсь, что его разум сейчас вытаскивал из памяти их разговоры. Скорее уже речь шла о совсем иных образах.
