Толкнул мысль помощнику магистра, только через мгновение сообразив, что тем самым впервые показал ему, что совсем не Мастер. — Если успокоил посетителей, то продолжи начатое дело, позови Амму к нам от имени магистра.
— Только её, господин? — осторожно спросил Пересмешник, по-прежнему жадно кося за окно, словно ему не хватало восприятия.
— Пока только её, — потёр я лоб. Голова и так гудела от десятков мыслей.
Повисла напряжённая тишина. Молча мы наблюдали, как помощник магистра пересёк наискось улицу, вошёл в харчевню, показал медальон и какой-то знак сидящим за столом и негромко приказал Амме.
Молча мы наблюдали, как она коротким жестом успокоила остальных и шагнула вслед за помощником магистра. Как она поднималась по лестнице к нам.
Молча и дружно мы повернулись к ширме, за которой звучали шаги.
Помощник магистра раздвинул ширму, жестом пригласил Амму войти.
— Уважаемые.
Она шагнула к нам, спокойно восприняла сомкнувшуюся за её спиной ширму, повела цепким взглядом, оглядев меня, Пересмешника, Седого.
Вздрогнула и вернулась взглядом.
— Оте-ец? — разрезал тишину её изумлённый выдох. — Неужели это и впрямь ты?
Через миг Пересмешник сжимал её в объятьях и что-то бессвязно шептал.
Амма тяжело и прерывисто дышала, вцепившись в Пересмешника. Наконец, выдохнула:
— Мама всегда говорила, что ты найдёшь нас. Всегда. Я всегда верила.
Я заметил, как дрогнули плечи Пересмешника. Заметил это и Седой, но промолчал. Вряд ли он не вспомнил обмолвку Пересмешника про то, что попасть во Второй можно только слабым и про то, что он на это не решился.
Но он всегда знал, когда можно поддеть собеседника и собутыльника, а когда нужно молчать.
— Простите, уважаемые, за эту сцену, — немного пришла в себя Амма и вспомнила о нас. Отстранилась от отца, лицо её снова было спокойно и бесстрастно, на губах играла лёгкая улыбка, демонстрируя, почему она столько лет была одной из лучших убийц и наставником будущих убийц. — У кого из вас ко мне дело по поручению магистра Ордена?
— У меня, — медленно ответил я и положил пальцы на виски, толкая силу в маску.
— Господин? — прищурилась Амма, оценив моё новое лицо, а затем произнесла. — Простите мне моё недоверие, господин, но вы ушли туда, откуда сложно вернуться. Скажите, когда вы в прошлый раз вот так сняли маску, как вы доказали моему брату, что вы это вы?"
"Я покосился на Пересмешника и с мрачной улыбкой повторил слова, сказанные в тот день в коридоре Арены:
— Я напомнил ему, как впервые встретил его.
