В разумные, а они уже истекли — я уже здесь.
Громко, не прячась и не торопясь, сообщил:
— Вам повезло, трусливые шакалы, что ваших жалких сил не хватило, чтобы добраться до сестры.
Предводитель обернулся, одним жестом приказал остановиться остальным и спросил:
— Иначе что?
— Оглядись, — посоветовал я ему, смахнул с лица каменную крошку, пахнущую гарью и кровь, сам последовал своему совету, не ощущая ничего более серьёзного, чем небольшое дуновение тепла и некое покалывание в спине, а значит, и не опасаясь внезапного удара.
Поглядеть и правда было на что. Что я там говорил Седому? Горожане нам не враги? Зато их, похоже, считали врагами сами Дизир: сражались они, вроде как, с нами, только били с запасом, и сейчас все ближайшие дома и улицы больше походили на Исток в тот день, когда мы до него добрались. Руины. Свежие руины. Кое-где дома потеряли не только крыши, но и верхние этажи. Мостовая перепахана, ни одного целого стекла на пол ли отсюда, дым начавшихся пожаров.
Если не Исток в день прихода сект, так город Ян в день восстания союзов. Или же город Цветущей Сливы в день, когда Леград решил немного проучить Дизир. Неясно только, почему моё «немного» превратилось вот в это. Но никакого сожаления или стыда я не испытывал: Дизир и Орден — враги, между нами много обид, когда-то на моих глазах Академия превратилась в руины, полные тел моих соучеников и учителей, и моя жажда мести ещё не утолена.
Наглядевшись, мы — я и Предводитель-дизирец — почти одновременно перевели взгляды. Я с руин на дизирца, дизирец с руин на меня. Если я был спокоен, то его лицо исказилось от ярости.
— Ублюдок!
— Вы сами выбрали этот путь, — едва успел опомниться, чуть не напомнив ему про турнир и Берека, — когда не проявили уважения к гостям города и решили вместо гостеприимства платить сталью и техниками.
— Клянусь, я приволоку тебя Санмеду Гарой в виде обрубка без рук и ног.
Я вернул дизирцу кровожадную улыбку, один за другим делая три шага в сторону, чтобы купол защиты Рейки оказался левей и вне створа моего удара. Спросил:
— Но сумеешь ли ты перенести гнев единственного Гарой, который переживал за свою сестру?
— Это тебя? — ухмыльнулся дизирец и тут же продолжил мыслеречью. — Полукруг. Гнев Пепла.
Подслушанное заставило меня вскинуть брови.
