Должен отметить, что пока мы поднимались в небо, никто из прячущихся в развалинах дизирцев не попытался сверзить нас с небес. Отсюда, сверху, отлично был виден размах устроенного мной веселья — огромная, дымящаяся проплешина, рана на теле главного города Дизир. А ещё отлично была видна резиденция, где Пересмешник ждал нас.
Едва мы нырнули в облака, как меч исчез из-под наших ног, но падать мы не начали — Седой уверенно подхватил нас своей силой, а затем нас скрыла невидимость амулетов. Двух. Моего и Седого. Рейку я на всякий случай притянул поближе к себе.
Её артефакт был гораздо слабее изделий Келлера, Властелина, ни к чему было рисковать."
"Так, невидимками, мы вырвались из облаков, стремительно падая на территорию резиденции Дизир. Здесь не было и тени того разрушения, что мы оставили позади себя в городе.
Солнечный свет пробивался сквозь тонкую дымку облаков, оживляя яркость верхушек зданий и отражаясь от гладкой поверхности извилистого пруда, который тянулся вдоль края сада.
Стройные бамбуковые рощи, качающиеся под лёгким ветром, каменные мостики, переброшенные через кристально чистые ручьи, и алые точки цветов, словно разлетевшиеся капли краски.
— Травер, куда нам? — потребовал Седой.
Ответная мыслеречь была спокойной и чёткой, ей не мешал шум ветра:
— Левее и ближе к саду, Аранви. Беседка с алой крышей у пруда.
Мой взгляд быстро выцепил её из обилия красок. Беседка стояла возле круглой глади воды, её крыша, украшенная керамическими черепицами глубокого алого цвета, переливалась на солнце, словно покрытая тонким слоем лака.
Стройные колонны из резного дерева поддерживали изящную конструкцию, а вокруг неё вилась дорожка, посыпанная мелким белым песком. Гладкие плиты, выложенные узорами, соединяли её с главной тропой сада, где на ветру тихо шелестели низкие сосны.
Травер был там не один. Я уже ощущал это — мы были достаточно близко, чтобы моё восприятие дотягивалось до беседки.
Но первым делом я уточнил у него:
— Что со Стражем?
— Господин, любящий повеселиться, сейчас Болайну нет никакого дела до Стражей и амулета их вызова, его полностью занимает борьба за жизнь.
— Его не нужно убивать, — напомнил я.
— Выживет. Я действовал строго по плану, господин, и лишь подкинул ему небольшое испытание стихией. Только от него зависит, сумеет ли он выжить в нём. Кто знает, если он не совсем бесталанный, может быть, оно даже принесёт ему пользу. Можете сами дотянуться до него восприятием и проверить.
Я поймал себя на том, что тру бровь.
