Как его, вообще, обратно в Орден впустили омоложенного? Ладно, этот вопрос я задам ему самому. Уверен, сегодня он сам ко мне подойдёт и попытается утащить на очередную вечернюю попойку. Там-то я заодно и ещё кое-что спрошу. Кажется, вернувшись от Норы, кое-кто мне о многом не сказал, например, о купленных бочках вина, которым он спаивает старейшин, заговорил зубы новостями фракций и прочим. Но пока что я сменил тему.
— Ладно, — снова постучал по той же самой многострадальной строчке. — Это наша часть денег, значит, у Красноголового столько же?
— Красно-кого? — нахмурился Алкай.
Я осознал, что сам Алкай вообще-то с красными прядями в волосах и, сделав над собой усилие, сменил прозвище на имя.
— У Илдура.
— М-да, глава, — поджал губы Алкай и с осуждением покачал головой.
— Только не начинай, что я не умею давать прозвища, — скривился я при виде его лица.
— Как скажете, глава, — кивнул Алкай. — Не начинать, значит, не начинать. Что по вашему вопросу, то, с чего бы у Илдура нашлось столько денег? Казначей Ордена был я, у меня и его казна.
Сколько денег у Илдура я не могу знать, но его отделение никогда не могло похвастаться особыми доходами. У него, ну… в три, может быть в четыре раза больше денег, чем было у Аранви в день вашей встречи.
— Я думал, — признался я, — что, готовясь расколоться, вы разделили казну Ордена."
"— Я казначей Ордена, — повторил Алкай, убрал руки со стола и, выпрямив спину, расправил плечи. — С чего мне делить казну, глава? Вы ошибаетесь. В тот день, когда мы пришли к вам, следуя за Аранви, решалось, какое влияние получит он в итоге.
Каждый комтур, что шёл за ним — это влияние. Каждый комтур, которого вы собирались купить местом старейшины — это влияние. У меня это казна, у Рутгоша знания и искатели, у Аранви слава мстителя и ревнителя традиций, у Келлера умения и ученики, у… — Алкай прервался и ещё сильней приподнял подбородок. — В тот день в городе Пяти Ветров должно было решиться многое, но решилось вообще всё, глава. И вы не представляете, как я рад случившемуся.
Я застыл, осмысливая услышанное. Эти двое, кого упомянул Алкай, это ведь те, кто изначально шёл с Аранви. А кто ещё шёл вместе с ним к безвестному сопляку, который пообещал им новую жизнь? Может, в этом ответ того, что обновлённого, восстановившего силы Седого приняли в Ордене и нарушение традиций сошло ему с рук? Слава? Выходит, не только слава, но и влияние на других, друзья, которые поверили ему и поддержали бы, вздумай Дарагал устроить что-то.
