Довольно… Какую эмоцию вызывает во мне это слово? Печаль, грусть, радость финала? Смешать проигрыш из Плача Меча и последние звуки…
— ДОВОЛЬНО!
Звон чужой струны сломал, сбил мою музыку, разорвал её журчащее звучание грубым аккордом, который не спешил таять в воздухе, а продолжал звенеть, отдаваясь на коже и внутри меня. От неожиданности я слишком сильно дёрнул струну, и она лопнула, добавляя к звону чужой струны, свою печальную ноту смерти и безысходности.
Я моргнул, приходя в себя, ощущая, как сводит плечи, как ноют запястья и как горят пальцы.
Сколько дней я играл, раз моё тело Предводителя так меня подводит?
Не обращая внимания на дрожь внутри от удара духа, поднёс к глазам руки, разглядывая стёртые едва ли не до крови подушечки пальцев.
— Твой инструмент не выдержал, — снова раздался голос Изарда, который и сказал до этого довольно. — Его мастер превзошёл свои пределы, ты же свои превзойти не сумел.
— Я сменю струну, — торопливо сказал я.
— Это не имеет смысла, — оборвал меня Изард и требовательно поинтересовался.
— Ты ощутил хоть что-то? То, ради чего старался? Увидел в себе хоть тень движения эссенции, хоть след силы духа?
Я невольно поджал губы, но ответил честно:
— Нет.
Изард медленно кивнул:
— Значит, тебе не хватило ни таланта, ни упрямства, ни помощи Павильона Неба. Увы.
— Старший, — взволнованно спросил Седой, который обнаружился там же, где и расположился сколько-то дней назад. — Но что же делать?
— А что делал ты без таланта, упрямства и Павильона Неба? — пожал плечами Изард.
— Жить, познавать мир во всех его проявлениях, накапливать опыт, впечатления и год за годом пытаться ещё и ещё раз.
— Старший, — не успокоился Седой. — Вы говорите накапливать впечатления, а может ли неудача молодого главы быть связана с тем, что его жизнь сильно однобока? Что нет в ней ни вина, ни жен…
— Седой! — мой голос тоже рванул воздух струной, но это не помешало Седому твёрдо закончить.
— Женщин.
— Я уже отвечал тебе на этот вопрос. Откуда мне знать? — пожал плечами Изард.
— Это важная часть жизни, но отнюдь не единственная и не важнейшая. Я не наставник Возвышения и даже не человек, чтобы моё мнение имело вес.
Я поднялся, ощущая, насколько чужим кажется тело, одним движением спрятал цинь и склонился в поклоне, вбивая кулак в ладонь.
— Спасибо, старший, за всё, что вы сделали для меня. Наш договор в силе?
— А почему он должен был измениться за эти дни? — спросил в ответ Изард.
— Я не стал сильней.
