Всё у Толы хорошо с разумом. Ну, кроме некоторых вещей, которые он просто скрывает сам от себя. Поэтому я лишь нажал больней, намереваясь вытащить его из безразличия. Ненависть тоже может дать силы жить.
— Точно отомстил?
— Я убил Незримую Смерть.
— А того, кто отдал ему приказ?
Тола раскрыл глаза, впился в меня взглядом, в котором уже не было прежнего безразличия, и я нажал ещё сильней.
— Арику приказал его глава — Болайн Дизир. Который жив, процветает и, говорят, взял очередную звезду, — ещё и приврал я.
Тола снова закрыл глаза, из уголка глаз скользнула слеза.
— Я сделал всё, что было в моих силах и немного больше. Теперь я калека, передаю месть тебе, младший ученик.
— Какой ещё калека? — я тряхнул его за плечо. — Твой младший соученик и так постарался на славу: вытащил тебя из тюрьмы Дизир, открыл доступ в город Древних…
— Город Древних, — всё так же с закрытыми глазами вздохнул Тола. — Так вот где я.
— И твой младший добыл для тебя лечение в Павильоне Здоровья Древних. Или ты не заметил, что руки и ноги на месте?
— Заметил, — так же с закрытыми глазами Тола кивнул.
— Благодарю тебя, брат Леград.
— Что мне с твоей благодарности? Я сделал то, что должен был сделать. Теперь твой черёд.
— Какой ещё черёд? — Тола всё же раскрыл глаза. — Чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты встал, сделал десять шагов и занял место на площадке медитации в городе Древних. Я хочу, чтобы ты вернул себе Возвышение, прибавил сверху и отомстил Дизир до конца. Ещё остаётся в живых тот, кто отдал приказ о разрушении Ущелья Стихий, тот, кто приказал приманить Монстров к Академии.
Месть не завершена.
Тола поднял перед собой руки, сжал пальцы, словно за эти дни видел их впервые, негромко повторил:
— Месть не завершена. Месть не завершена, — перевёл на меня взгляд. — А ты не собираешься мстить?
— Я? Я лишил десятки дизирцев рук и ног, отбросив их Возвышение, я унизил клан Дизир на турнире фракций, я разрушил Возвышение и оборвал путь к Небу того, кто убил моего друга.
Но почему я должен мстить за тебя, пока ты тут лежишь? — по глазам Толы понял — не убедил, и воспользовался последним, самым сильным, запрещённым. — Чьей любимой была Файвара? Моей или же твоей?
Тола снова закрыл глаза. Теперь две дорожки слёз прочертили его лицо. Через два вдоха он открыл глаза и начал вставать. С трудом, словно разучившись ходить и двигаться. Но он справился, огляделся, и я помог ему, указав нужную ему площадку.
— Туда.
