С трудом разлепил губы, схватившиеся кровавой коркой, заставил онемевший язык шевелиться, вытолкнул из себя слова:
— Ещё… Громче…
Невольно сжался, готовясь к новой боли, но она всё не шла и не шла, заставляя меня злиться.
Донеслась чужая мыслеречь:
— Старший, я не спорю с этим, я лишь напоминаю вам, что молодой глава ещё молод, ещё не знает жизнь во всём её проявлении.
Седой, понял я.
— Я понимаю, к чему ты ведёшь, но это неважно. Даже ребёнок знает силу любви, пусть эта любовь лишь материнская, сестринская или мимолётная детская влюблённость.
— И всё же, старший, есть вещи, которые трогают его гораздо сильней.
— Хм…
Злясь, не рискуя вынырнуть духовным зрением из тела, я снова заставил губы шевельнуться:
— Ещё!
Голос Изарда сотряс воздух не хуже мелодии его циня:
— Гнев!
Не успел этот рёв утихнуть, как в дело вступил и цинь.
Я одновременно плыл в пустоте своего тела, напряжённо вглядываясь в движение энергии, качался на ударах мелодии и дрожал от пронизывающего меня гнева, чужого гнева, моего гнева, проходя через все оттенки гнева, начиная от бессильного и заканчивая гневом сладостным, гневом, который воплотился в…
— Месть!
Что-то не просто дрогнуло во мне, я впервые ощутил какое-то странное, невиданное ранее движение, застыл, раскрыв себя мелодии, которая словно заново пронесла меня через прошлое.
Я снова швырял камень в Паурита, всаживал ему кинжал в сердце, выкрикивал слова обвинения на тренировочной площадке деревни, смотрел в тускнеющие глаза Кардо, убивал Симара Саула, избивал Кирта и…
Все мгновения мести в моей жизни, сладкой и горькой мести, мести, давшей облегчение, и мести, не принёсшей ничего, кроме усталости, проносились передо мной, отзывались чем-то во мне и я впервые — увидел.
Увидел, как во мне течёт не только духовная сила и стихия, но и ещё что-то третье, густое, медленное, серого стального цвета, точь-в-точь такого, какого была капля эссенции у старшего Тизиора.
Я увидел её, а через миг мелодия духа закончилась, оборвалась, оборвав и моё видение, оставив меня ни с чем, предав меня за миг до победы.
Но я не успел даже выругаться, потребовать продолжить, как голос Изарда снова сотряс меня, ударив по сотням кровоточащих в моём теле ран:
— Битва!
И прерванное видение вспыхнуло с новой силой, ещё более яркое, чёткое, казалось, вот — протяни руку и сможешь ухватить эссенцию. Я попытался и понял, что это не более чем обман. Мелодия Изарда, давление его силы, удары его духа лишь… компенсировали мне то, чем я не владел.
