Впрочем, я и глядел в прошлый раз на них с другой стороны. Но вряд ли дело в этом. Скорее, всё же во мне.
Неожиданно сквозь завесь облаков пробились солнечные лучи, полностью переменив пейзаж.
Пустота над озером, которую я считал свободной от водяной взвеси, неожиданно вспыхнула сотнями сверкающих капель и нитей, многократно повторяясь в полировке города Тысячи Этажей, отражая солнечный свет так, будто это не просто влага, а сама небесная энергия, вырывающаяся из недр города или сотни порталов-переносов, готовых вот-вот завершиться и выпустить из себя големов.
Вряд ли последняя мысль была близка к правде. Скорее, Древние позаботились о том, чтобы это место было красивым. Чтобы можно было прийти сюда и насладиться пейзажем в очередном дне познания мира и себя. Я раскинул восприятие в поисках беседок, но ничего не нашёл.
Края озера густо заросли деревьями, склоняющимися над водой, тянущимися к ней. Кора их была тронута лишайниками, тут и там свисали плети Багрянки, словно кутающиеся в длинные седые космы мха.
Вряд ли в таком соседстве Древние наслаждались созерцанием. Пусть сам город Тысячи Этажей и уцелел, но беседки озера исчезли бесследно.
Голубая, бездонная гладь озера тоже отражала город Тысячи Этажей, но искажённо — в ней сотни солнечных искр дробились и дрожали в черноте, окружённой неровной каймой серо-зелёных ресниц. Гладь озера походила на чёрно-голубой глаз, полузакрытый, оценивающий.
Я невольно повёл шеей. Такая себе мысль. Но хорошо, что я падал спиной. Не хотелось бы мне падать, искать понимание мира и равновесие с ним, вглядываясь вот в этот глаз.
Каждое мгновение с невероятной высоты на моих глазах обрушивались в него сотни тысяч мер воды, но не переполняли озеро-глаз, едва колыхали его гладь редкой рябью, уже через миг возносясь обратно, на этаж Павильона Лечения. И пора бы и мне вернуться вместе с ним. Ну или просто вернуться, своим путём. Но сначала…
Я опустился ниже, вплотную к озеру, коснулся его подошвами сапогов, склонился над им, опуская в воду руку и дробя отражение города.
Дно у озера было. И в нём бушевала уже знакомая мне формация, отражение той, что я видел наверху. Формация, связавшая два озёра.
Вода была холодная, сладкая и невероятно вкусная. Напившись, смыв с лица и шеи засохшую кровь, я отвёл взгляд от видевшего сотни таких, как я, озера-глаза и поднял его выше, к завесе облаков, в разрыв которых заглянуло солнце.
Одно мысленное усилие и что-то во мне неощутимо меняется. То самое равновесие.
