Чувствуете разницу?
Все молчали, только Наташка, которая перестала считать стыдным с нами дружить, возмутилась:
— Что за бред: «отдать богатства империалистам»! Он не хочет, чтобы нас снова загнали в стойло!
Рука потянулась к лицу, я остановил ее на полпути. С дедом смог не зарубиться, и с ней смогу. И плевать на племенных вождей, бусики из жвачек и Ельцина, который думает конкретно о Наташке и таких, как она. Надо же, членов моей семьи поразили два совершенно разных информационных вируса!
— Это я не пропагандирую, а привел пример, чтобы вы поняли.
Не все написанное — правда, увы, это нормально.
Мановар, раздувая ноздри, скомкал газету и швырнул об забор, но порыв ветра перенес ее за ограждение, и сразу же разоралась агрессивная бабка. В нас полетели комья земли, выгоняя с насиженного, точнее, настоянного места.
— Имперцы атакуют! — закричал Ян. — Спасайся, кто может!
Мы бросились врассыпную, а собрались на тротуаре со стороны школы. Шагая по школьному двору, я спросил у Мановара:
— У вас русский первый, да?
— Ага.
— Сморщив нос, Егор сказал: — Стремно идти, вдруг ее не выгнали, и она меня сожрет. А наши митинг не очень поддержали, овцы, блин."
"— Надо отпроситься с географии и заглянуть в ваш кабинет, — предложил я.
Друг за другом вы вошли в школу. Ощущение было, как когда пробираешься на территорию врага по минному полю. Первое, что мы увидели — дрэка, орущего на Ольгу, Карасиху, Шипу и Москву:
— Шо вы мне устроили?! Революционеры! Тюрьма по вам плачет! Кто вас просил?! — Он вращал побагровевшими глазами, топал и брызгал слюной.
Постучав себя по потному темечку, он чуть ли не взвизгнул:
— Вы понимаете, как меня подставили своей инициативой?! — Он указал на кабинет директора. — Хотите поговорить с журналистами, а? А с милицией? Это, между прочим, участие в массовых беспорядках. Зачем вы трепали мое имя?
— Упс! — Мановар сразу растерял смелость и куда-то потерялся.
Я шагнул к директору, кашлянул — он не заметил меня, продолжил разоряться, обрызгивая слюной девчонок.
Пришлось его звать.
— Геннадий Ко…
Он развернулся чуть ли не в прыжке и вызверился:
— Что?
Я сделал жалобное лицо и проговорил:
— Мы просто не хотели Людмилу Кировну, а хотели, чтобы вы вернулись.
Видя, что он набирает воздуха, чтобы извергнуться руганью, я затараторил:
— И готовы принять ответственность и поговорить с теми, кто пришел: милицией, журналистами и кто там.
