Врач от бога

– Эй, – забеспокоилась я, – только не смейте засыпать, слышите?!

При травме головы это самое плохое, что только можно себе представить.

– Давайте-ка подниматься! – И я подставила плечо, в то же самое время слегка приподнимая Лицкявичуса и заводя его здоровую руку за мою шею. – Все будет хорошо!

Наверное, я гораздо больше нуждалась в подбадривании, чем он, потому что, глядя на мое испуганное лицо, Лицкявичус попытался улыбнуться.

– Видели бы вы себя сейчас… – пробормотал он.

– Зрелище наверняка не для слабонервных! – согласилась я.

Легкая «светская» беседа здорово помогала мне держать себя в руках, и мне оставалось лишь молиться о том, чтобы Лицкявичус не вздумал вдруг потерять сознание и не оставил меня один на один с неприветливым лесом, в который мы только что вступили.

– Куда мы идем? – сонно поинтересовался он.

– Здесь есть что-то вроде коттеджного поселка для отдыхающих, – бодро пояснила я. – Может, мы найдем там помощь.

С дороги, сидя в комфортабельном салоне машины при ярком свете дня, мне казалось, что хорошенькие бревенчатые домики располагались совсем близко, но сейчас, продираясь через густую растительность, я не была уверена, что мы движемся в правильном направлении.

Я знала, что не смогу проделать обратный путь, таща на себе мужчину в полубессознательном состоянии, в случае если все-таки ошиблась, и страх подгонял меня.

– Андрей Эдуардович! – позвала я, приближаясь. – Хорошая новость: нам не придется мокнуть всю ночь!

Втащив Лицкявичуса в дом, я закрыла дверь и впервые за все это время почувствовала себя в относительной безопасности.

Сразу навалилась усталость, заболела каждая кость, каждая мышца моего несчастного тела, захотелось сесть прямо здесь, в прихожей, и закрыть глаза. Но нельзя было этого делать: нужно позаботиться о человеке, который рядом со мной и сейчас нуждается в помощи.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и я смогла разглядеть обстановку коттеджа. Она оказалась скромной, но вполне уютной. В гостиной стоял уютный диван со светлой обивкой и небольшой журнальный столик.

У противоположной стены – печка, половина которой находилась в соседней комнате. Первым делом я сняла с дивана одну из подушек и заткнула зияющую дыру в окошке, которое сама же и разворотила, чтобы попасть внутрь. Сразу стало тихо: шум дождя доносился с улицы еле слышно, как и постепенно удаляющийся гром. Я поежилась от холода и скинула разбухшие от воды туфли. Судя по всему, надо затопить печь, но я слабо представляла себе, как это делается.